Да, теперь понятно, почему весь вечер Сюзанна была такой бледной. Неудивительно, что она отвергла просьбы Джеба поставить в его комнату телевизор. И нет ничего странного в том, что так часто звонил телефон.
Джеб сел за рояль и беззвучно прошелся по клавишам, едва прикасаясь к ним пальцами. Он и сам не сразу понял, что играет «Младшую сестричку». Он с недоумением остановился и посмотрел на клавиатуру — блестящую, без малейших пятен, не то что разбитое пианино в доме его матери. Да, клавиатура чистая и аккуратная, как и все в этом доме, как сама Сюзанна.
Через день или два, самое большее через три ему надо будет уезжать. После таких новостей Бриз, без сомнения, уже завтра приложит всю свою энергию, чтобы вытащить его отсюда, к тому же, если память ему не изменяет, на очереди два концерта в Де-Мойне, кажется, — или в Дюбуке? Нынешняя передышка закончится, как и его отношения с Клэри и Рэйчел.
Джеб посмотрел на клавиши рояля, стараясь выбросить из головы образ Сюзанны и подавить надвигающееся желание, которое всегда возникало при мысли о ней. Он даже не сразу заметил, что его пальцы тверже ударяют по клавишам и по комнате плывет задумчивая мелодия. Чистое звучание дорогого инструмента напоминало Джебу о прошлом, о том, что уже никогда не вернется.
Ах, Клэри…
Мелодия «Глубокой реки» лилась, казалось, из самой глубины его души, эхом отдаваясь в ночной тишине.
Он сыграл ее три раза, прежде чем ощутил на своих плечах легкое прикосновение чьих-то рук.
— Это было прекрасно, Коуди.
— Старый псалом из моего детства.
— И детства Клэри.
— И детства Клэри.
Руки Сюзанны обвили его плечи, и она прижалась, мягкая и нежная, к его спине. Джеб откашлялся, надеясь, что Сюзанна решит, будто его голос дрожит из-за пневмонии и молчания в последние несколько дней.
Если бы они с Клэри тогда помирились, он бы встретил Сюзанну уже несколько лет назад. И он тут же попытался возразить себе. Она зовет его Коуди, чтобы напомнить о Клэри, но это его не беспокоит. Теперь Клэри всегда рядом с ними и между ними, но это уже не беспокоит его.
— Ты узнал новости? — спросила Сюзанна. — Как?
— По телевизору.
— В кабинете! — сказала она таким тоном, как будто забыла спрятать опасную улику.
— Это не важно. Бриз все равно позвонила бы завтра. А твой отец…
— Он уже звонил. Ты прав, но я хотела, чтобы ты подольше отдохнул.
— Прежде чем пресса набросится на меня снова? Или какой-нибудь псих снова ударит или даже выстрелит?
— Нет! — сказала она.
— Все, что произошло на этом концерте, не связано с Клэри. Просто кто-то ко мне недоброжелательно настроен и желает меня свалить. Он может использовать и ее, и кого угодно другого.
— В тех беспорядках ты не виноват. Как и в смерти Клэри. И что бы с ней ни случилось, что бы каждый из нас об этом ни думал… — Она замолчала и обняла его вновь, прижавшись грудью к спине. — Пора рассказать о своих чувствах к Клэри, пока они не убили и тебя.
Он отстранился, рассматривая свои пальцы на клавишах рояля.
— Я считал, что так и делаю.
— Пойдем наверх, — сказала она. — Ты больше не горишь, и я хочу, чтобы так было и впредь. Как и твой дедушка.
— И я тоже. Мне нужно уехать. — Он принял решение. — Завтра.
— Тебе нужен еще день или два.
— Моя группа, Бриз, мои агенты скажут по-другому. В моей группе более двух десятков человек, музыкантов и помощников. Им нужно кормить семьи, покупать машины, у многих из них заложены дома вплоть до следующего столетия… У меня есть свои обязанности. Меньше всего я сейчас беспокоюсь о своем благополучии.
Он почувствовал, как между ними пробежал холодок отчуждения.
— Тогда оставайся здесь, пока не замерзнешь, и вот тогда-то ты точно попадешь в больницу. Сиди здесь всю ночь и играй траурную музыку, пока температура у тебя не подскочит до ста четырех[13].
— Перестань, — пробормотал Джеб, — или я решу, что ты обо мне беспокоишься.
Он повернулся на стуле и, взяв Сюзанну за руку, усадил ее между своих ног и прижался головой к ее атласной ночной рубашке. В темноте нельзя было сказать, какого она цвета, но на ощупь сорочка была теплой и мягкой, и под ней сильно и ровно билось сердце Сюзанны. Как у Клэри — в тот день, когда увели отца.
— Ты действительно хочешь об этом услышать? — сказал Джеб, не уточняя о чем.
— Да.
— Я всегда старался заботиться о ней, — тихо сказал он, — но иногда получалось так, что она заботилась обо мне. Я сейчас играл этот старый псалом и вспоминал. — Джеб рассказал Сюзанне о шерифе, машине с клеткой и наручниках, о слезах Клэри и ее вере в него, — Наш отец тогда вернулся домой осенью, через четыре месяца после того, как его увели. Как раз к охотничьему сезону. Когда он уходил, мама была беременна, а когда вернулся, она уже лишилась ребенка. — При этом воспоминании Джеб нахмурился. — Мама все еще не оправилась после родов и смерти ребенка, выглядела бледной и измученной, но отец обвинил во всех несчастьях меня. Он сказал, что если бы я вел себя как мужчина во время его отсутствия, то все было бы так, как надо.