— У большинства семейных пар нет собственного дома, не правда ли?
На мгновение ему показалось, что в ее словах кроется какой-то подвох. Он долго пытался понять, какой именно, но, ничего не придумав, решил, что она сказала это по незнанию. В самом деле, откуда ей знать?
— С этим дело обстоит несколько иначе, чем ты думаешь. — Ему все-таки удалось направить разговор в желаемое русло.
— Такое нечасто услышишь из уст священника, — сказала она. — Насколько я понимаю, вы решили для себя, что вполне способны обойтись без мирских благ.
В его зубах привычно торчала маленькая черная сигара.
— Мой дед был единственным, кто категорически воспротивился моему решению принять духовный сан. За свою долгую жизнь он повидал слишком много сломанных судеб: одни находили утешение в алкоголе, другие дурачили свое воображение бреднями о том, что избраны самим Господом исполнять волю Его. Он предрек мне бесславный конец в горьком разочаровании и одиночестве.
— И что? Сбывается предсказание?
Манера Кейт задавать вопросы в лоб приводила Майкла в замешательство. Она нисколько не заботилась о том, чтобы украсить свои мысли кружевами вежливости и деликатности. Что ж, ночная тишина располагала к откровению.
— Боюсь, я близок к этому. То, что переживают сейчас Зоя и Виктор, вызывает во мне жгучую зависть. Рождение ребенка, рождение новой жизни, плод взаимной любви. Все это лишает всякого смысла то, что называю любовью я. — Они дошли до низкой изгороди с калиткой, ведущей к роще и озеру, затерянному между деревьев. — Большей частью мне кажется, что я занимаюсь важным для людей делом. Моя работа — и привилегия, и честь, и вдохновение. Стоя перед алтарем, я — посланник от имени Христова, его верный слуга, посредник между верующими и Господом, глашатай Его воли. — Он немного помолчал, потом с трудом выговорил: — Но иногда Господь безмолвствует. Его молчание может длиться долго. Когда посвятишь Богу всего себя, без остатка, оно весьма мучительно.
Помолчав, Кейт произнесла:
— Интересно, каково это — выбрать такую участь?
Забавное умение увести разговор в сторону, переключить с себя на собеседника. Должно быть, таково обыкновение всех близнецов. Ну конечно, теперь понятно, что она имеет в виду.
— Ты о Саре? С ней, кажется, полный порядок. У нас практически не было возможности обстоятельно поговорить, все наши беседы происходили во время ее болезни. Или правильнее будет сказать, твоей. — Он сделал паузу, но Кейт ни о чем не спрашивала, поэтому он продолжал: — Она поправилась ровно в той же степени, что и ты. Сейчас она чувствует себя гораздо лучше.
— Я не просила ее болеть, — раздраженно отозвалась Кейт. — Я не желала ей этого. Я тут ни при чем. Я не хочу быть причастной к ее болезни.
— Думаю, у нее не было выбора.
Она сорвала длинную травинку и зажала ее зубами.
— Я никогда не задумывалась ни об исключительности близнецов, ни о собственной исключительности, это была данность, ничего другого я себе не представляла.
Она дернула ворота, но они оказались запертыми.
— Виктор и Зоя закрывают их, они опасаются, что малыши, оставленные без присмотра, могут пробраться сюда.
— Очень похоже на Таинственный сад, — заметила она. — Помните, в книге?[13] Скрытый от посторонних глаз, заросший, прекрасный. Недоступный, неприкосновенный мир.
— Обособленный, лучше сказать так. Пока я тебя искал, я прочитал кое-какую литературу о близнецах. Имя профессора Заззо говорит тебе что-нибудь?
Кейт покачала головой.
— Кто это?
— Французский ученый-психолог, признанный авторитет. Он определил отношения между близнецами как Таинственный сад, место, доступное только им двоим.
Кейт жадно вслушивалась в его слова.
— Я же говорю, как в книге. Они — единственные, кто может отыскать в нем дверцу. — Она на минуту задумалась. — Я даже представляла, что это были мы. Особенное, известное только нам место.
— Он более странный, чем ты думаешь. Он только ваш. Таинственный сад другой пары близнецов будет совершенно другим.
Кейт обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо, но в темноте не смогла разобрать его выражения.
— Когда все, что у тебя есть, приходится делить еще с кем-то, — тихо сказала она, — неизбежно возникает потребность в собственной обособленности.
Разговаривать с этой девушкой было все равно что ступать по яичной скорлупе: слишком хрупким был эмоциональный контакт. Он попытался снова.
13
Имеется в виду «Таинственный сад» (1911) — детская книга американской писательницы Франсес Ходжсон Бернетт, прославившейся «Маленьким лордом Фаунтлероем» (1886).