Рут, приводя ванную в порядок, крикнула в открытую дверь:
— Представляешь, в Ризли общие ванные, я не рассказывала тебе? Краны расположены на обратной стороне стены, надзирательницы сами набирают воду, хотя не знаю, какой в этом смысл, в ваннах нет пробок.
— Как же вы мылись?
— Затыкали слив туалетной бумагой. Через две минуты она разбухала. Вода стекала, а на теле оседали маленькие бумажные комочки. В Парклчерч не ванны, а тазики — вся вода на полу. Вода — ледяная, но приходится мыться. Брр. — Она поежилась и закрыла дверь. Затем приоткрыла и просунула наружу руку. — Будь другом, дай мне вон ту штуковину с клубничным запахом.
Кейт протянула бутылку «Боди Шоп».
— Как же я могу отказать человеку, принявшему такие муки?
Рут прыснула. Какая же все-таки смешная эта заботливая и беспокойная Рут в очках в роговой оправе и длинных деревенских полотняных юбках, отбывающая шестилетний срок, подумала Кейт. Вместе с компанией друзей она вломилась в Медицинский центр исследований, где проводили опыты над животными. Никто из персонала не пострадал, но урон, нанесенный лабораторному оборудованию, в глазах судьи перевесил страдания подопытных животных.
Кейт обматывала длинные волосы полотенцем, когда услышала отдаленный собачий лай. Она торопливо оделась и поспешила обратно в камеру. Проклятые ротвейлеры. Их опять привезли из Пентонвилля — очередной шмон.
Холлоуэй кишмя кишел наркотиками: проблема была не в том, где их достать, а в том, как не подсесть. Наркота приходила, большей частью, малыми партиями по случайным каналам, но имелась и пара крупных «акул» бизнеса. Одну из них Кейт знала в лицо — тихая тридцатилетняя чернокожая женщина, всегда одетая как секретарша. Дозы проносили при свиданиях, на детях. Часто в подгузниках. Посетители, которые считали, что обыскивать их не будут, засовывали пакетики с порошком под нижнее белье.
Все без исключения знали, что весь этот громкий шухер устроен скорее для проформы. Как только псы начали тявкать, весь порошок был либо спущен в унитаз, либо выброшен в окно. Администрация тюрьмы была бессильна решить эту проблему. Единственное, что ей удавалось, — это не дать ситуации выйти из-под контроля. Однако проверка преследовала и другую цель. Как и многое другое в колонии, она была направлена на то, чтобы напомнить заключенным о том, что в тюрьме нет места частной жизни.
Кейт накормила птиц, закрыла клетку и засела за свою курсовую по Джеймсу — Лангу,[6] когда в дверь постучали. Камеры самых неблагонадежных были, похоже, уже обысканы, остальное делалось так, для виду. Кинолог, бледный тщедушный человечек в кожаных перчатках, оглядывался по сторонам, стоя на пороге камеры. Здоровенный пес вальяжно прошел в камеру и поднял голову. Кейт, не сводя с него глаз, тихо сказала:
— Учуял птиц.
— Давай-ка посмотрим, чем ты их кормишь.
Кинолог заглянул внутрь клетки. Кейт тем временем достала из шкафа пакет с семечками, протянула его собаке, та понюхала и со скучающим видом отвернула морду.
— Это что — корм?
— Да.
— Сними с головы полотенце.
Кейт отдала ему полотенце.
— Потряси головой. Как следует.
Кейт повиновалась.
— Ладно, хватит.
До восьми часов она писала курсовую работу, ровно в восемь дежурная по этажу объявила отбой: «По комнатам, девочки».
Этажные двери закрывались на всю ночь, до утра. Приказы здесь отдавались в вежливой форме. Дело в том, что А4 был не совсем обычным отрядом. Все до единой составляющие его арестантки добровольно подписали обязательство о примерном поведении и неукоснительном соблюдении установленных правил. Подпись давала право на ношение красной нарукавной повязки, которая позволяла колонисткам свободно передвигаться по территории, в то время как остальным приходилось ждать, пока для них откроют двери. Но вместе с тем эта относительная свобода налагала на них повышенную ответственность: если по какой-то причине у заключенной отбирали повязку, она навсегда лишалась права снова попасть в привилегированный отряд.
Из коридора послышались хлопанье дверей, скрежет замков и звяканье ключей. Офицер Кемвелл, к удивлению Кейт, прошла мимо ее двери, не закрыв ее. Пару минут спустя она вернулась и открыла дверное окошко.
— На два слова. — Она вошла в камеру. — Надо же, какое везение, — начала она издалека.
С шариковой ручкой в руке, ничего не понимающая Кейт оторвалась от работы и посмотрела ка нее. Кемвелл захлопнула за собой дверь и оперлась на нее спиной.
— Подумать только, так ведь никто и не нашел.
6