Стоптанные, измятые листья, свежеобломанные мелкие сучья и следы лошадиных копыт на траве и песке служили ясным доказательством, что всадники уже миновали это место: здесь они перебирались по мостику, перекинутому через широкое и глубокое ложе стремительного потока. Всадникам нетрудно было совершенно разрушить мост, и в таком случае всякое преследование было бы бесполезно, так как на приискание удобного брода потребовалось бы слишком много времени, а между тем дон Эстеван успел бы беспрепятственно добраться до необозримых равнин, простиравшихся до самого Тубака.
Решившись во что бы то ни стало нагнать авантюристов, Фабиан дал своей лошади шпоры и помчался во весь опор по лесной тропинке, за изгибом которой он надеялся различить спины беглецов. Шум водопада заметно заглушил стук лошадиных копыт. Вскоре до него донеслись человеческие голоса, и через несколько минут Фабиан мог надеяться преградить дорогу своим врагам.
Мост, который в этом месте соединял крутые берега бурного потока, был сложен из грубо отесанных бревен, опиравшихся своими концами на голые глыбы утеса и ничем не скрепленных между собой; подобного рода мост два сильных человека легко могли разрушить без особенных усилий. В ту самую минуту, когда Фабиан уже был близок к мосту, бревна, привязанные арканами к сделанным лукам бандитов, сдвинулись с места и грохнули в воду, подняв фонтан брызг.
Фабиан воскликнул от бешенства. Один из всадников обернулся назад, это был дон Эстеван. Он глядел со злой насмешкой на Фабиана, а тот в изорванном платье, с лицом, исцарапанным сучьями и покрытым кровью, точно сумасшедший, пришпоривал лошадь, стараясь заставить ее перескочить через поток. Несмотря на все его усилия, животное на самом краю пропасти поднялось на дыбы и попятилось назад.
— Стреляйте же в него, болваны! — закричал дон Эстеван. — Стреляйте живее, а то этот сумасшедший расстроит все наши планы! Стреляйте, говорю вам!
Три винтовки нацелились на Фабиана, но в это время позади него послышался громкий голос Розбуа. Канадец и Хозе показались из чащи. Они подоспели вовремя, чтобы спасти Фабиана.
При виде двух стрелков, чье искусство обращаться с огнестрельным оружием внушало бандитам особое почтение, авантюристы растерялись. Фабиан принялся опять пришпоривать свою лошадь; но та в испуге поднялась на задние ноги и едва не опрокинулась навзничь.
— Стреляйте, стреляйте же! — кричал дон Эстеван.
— Постерегитесь стрелять! — воскликнул в ответ на это канадец громким голосом. — Беда тому, кто первый выстрелит. Я уложу его наповал. А ты, Фабиан, ради Бога, оставь в покое этих разбойников!
— Фабиан?! — воскликнул удивленно Эстеван, глядя с испугом на упорного юношу, который, не обращая внимания на мольбы канадца, усердно продолжал шпорить свою взмыленную лошадь, пытаясь заставить ее перепрыгнуть через поток.
— Да, Фабиан! — крикнул Хозе пронзительным голосом, покрывшим шум водопада. — Да, дон Антонио Медиана, это Фабиан требует от вас ответа за смерть своей матери!
Голос этот, сопровождаемый ревом водопада, прозвучал как знак провидения, и дон Антонио, или дон Эстеван, первый раз в своей жизни почувствовал страх; между тем пылкий юноша, выхватив нож, принялся с новым жаром колоть острым концом ножа своего коня. Наконец рассвирепевшее животное, точно стрела, метнулось через пропасть на противоположный берег, но одна из задних ног поскользнулась на сырой покатости берега; одно мгновение казалось, что сильному животному удастся удержать равновесие: камни заскрипели под копытами, но через минуту колени лошади подогнулись и взор ее потух. Раздалось жалостное ржание, и лошадь вместе с всадником полетела в пучину.
При всплеске волн, брызнувших на берег, из груди канадца вырвался раздирающий душу крик, между тем как с противоположного берега послышались торжествующие возгласы. Но вскоре все было заглушено грозным ревом лесного потока, — скрывшего в своих водах несчастного юношу.
Глава IX
Недели две спустя после того, как Фабиан де Медиана исчез в волнах Сальто-де-Агуа[7], в пустынных равнинах, отделяющих президио Тубак от американской границы, разыгрались кровопролитные события.
Однако прежде, чем говорить о личностях, принимавших участие в этих событиях, постараемся описать местность, на которой эти люди сошлись друг с другом.
Необозримые равнины, отделяющие Северо-Американские Штаты от той части Мексики, которую весьма скудно орошает Рио-Гила и ее притоки, в описываемую нами эпоху обитателям Мексики были известны только по некоторым отрывочным рассказам охотников да искателей золота. Истоки названной нами реки лежат в отдаленных горах севера, затем она пересекает огромные пространства прерий, в которых не встретишь ни одного тенистого деревца. Страшная сушь этой местности только кое-где прерывается дождевыми вымоинами — ливни, однако же, не столько оплодотворяют почву, сколько опустошают местность.