— Хорошо, Юта. Я понял.
— Что ты понял? — шепотом спросила она, прижавшись горячей влажной щекой к его шее. — В этой жизни ты никогда не был ничтожеством.
На следующее утро Три-Вэ и Хендрик отправились в ресторан отеля «Аркадия», что на пляже в Санта-Монике. Поезд из Лос-Анджелеса приходил прямо на территорию отеля. Поездка заняла полчаса. Хендрик хотел отметить этот день, все-таки — возвращение блудного сына. Посещение отеля «Аркадия» продлило бы этот день часа на два.
Они поехали не поездом, а в коляске Ван Влита Старшего. Хендрик держал вожжи здоровой рукой. Когда они проезжали мимо апельсиновой рощи, вместе с пылью на Них повеяло сладким ароматом. Хендрик заметил:
— Риверсайдс.
У рощи стояли предупредительные знаки, гарантировавшие пулю каждому, кто осмелился бы переступить запретную границу. Огромный дворовый пес, охранявший рощу, атаковал коляску, рявкая на колеса.
Когда заходившаяся лаем собака осталась позади, Хендрик сказал:
— Во время Великого Бума кое-кто предсказывал, что рощи повырубят. — Он, хихикнув, указал в сторону рощи. — Только представь! Говорили, что там понастроят домов и магазинов! Пророчили, что население Лос-Анджелеса составит миллион человек! Все с ума посходили...
Три-Вэ смотрел на деревья.
— Они похожи на изнеженных знатных вдовушек, увешанных драгоценностями. — Он повернулся к отцу. — Мы ночью поговорили с Ютой. Лос-Анджелес ее поразил.
— Вы собираетесь здесь жить?
— Мы остаемся на несколько месяцев, — сказал Три-Вэ понуро. Он разрывался между искренним сочувствием к Юте и тем, чего требовал от него внутренний голос. «Как я смогу жить здесь вместе с Амелией... и Бадом?!» — думал он.
— Чем станешь заниматься?
— Еще не решил.
— Для тебя найдется местечко в магазине.
— Спасибо, папа, но насчет этого я как раз все решил. Я не собираюсь заниматься бизнесом. У меня ничего не выйдет.
— Ты уже обсуждал это вопрос с женой?
— Юта... Ну, словом, она думает так же, как ты. Что мне нужно идти в магазин.
— Она хорошая, разумная девушка, а здравый смысл у жены — уж можешь мне поверить — самое ценное качество. Мы с матерью были так рады услышать о ребенке!
Глаза у Хендрика заблестели. Он бросил взгляд через рощу, через приближающееся скопление крыш Санта-Моники туда, где на горизонте темно-синей линией лежал Тихий океан. Как только Три-Вэ сказал, что остается в Лос-Анджелесе, Хендрик тут же придумал ему применение. И неважно, что у сына сейчас в голове насчет бизнеса. Он Гарсия и сам не знает, что будет для него лучше. Какую же именно должность ему дать? Стегнув лошадей, Хендрик задумался.
Отель «Аркадия» занимал большую территорию и мог одновременно разместить более двухсот гостей. На восьмиугольной обзорной башне трепетали флаги, у слуховых окон вертелись чайки, привлеченные запахом свежей краски, одетая в белое парочка играла на корте в теннис, налетавший порывами ветер доносил брызги фонтана и радугу до аллеи пальмовых деревьев. Это был недавно появившийся в этих местах курорт, один из тех курортов, что заманивали на зиму жителей восточных штатов — из числа состоятельных, — пытаясь отвлечь их от европейских минеральных вод. Хендрик окинул глазами этот уголок, его взгляд выражал одновременно и восторг, и скепсис. Ему казалось, что отель «Аркадия» воздвигнут за одну ночь сказочным джинном. И вправду, роскошное здание на кромке пляжа, выстроенное рядом с неказистым городком Санта-Моника, казалось сказочным.
Обед, который в меню назывался «вторым завтраком», состоял из шести перемен. Вдобавок Хендрик заказал грушу-авокадо en salade[20]. Струнное трио наигрывало венские вальсы. Солнечные лучи отражались от крыши купален внизу. Вода в бухте искрилась. Хендрик то и дело бросал на Три-Вэ взгляды, выражающие отцовское самодовольство. Он обдумывал будущее своего сына. А Три-Вэ чувствовал, как же все-таки сильно он соскучился по своему упрямому отцу-голландцу.
После еды они прогуливались по открытой всем ветрам обзорной веранде. Отвернувшись от ветра, Хендрик достал коробку с сигарами. Пухлая рука с недостающими тремя пальцами чиркнула серной спичкой. Вспыхнувшее маленькое пламя почти тут же погасло. Он чиркнул снова. На этот раз Три-Вэ подставил свои ладони домиком, и, прикурив, Хендрик благодарно коснулся руки сына. Они улыбнулись друг другу и продолжили прогулку. Короткий, кряжистый Хендрик в сюртуке, попыхивающий гаванской сигарой, и высокий чернобородый Три-Вэ в поношенном плисовом костюме. Такие разные. А походка одна: утиная, солидная.