— Нет. Даже не пытались. Миссия невыполнима. Их невозможно изучить даже с воздуха. Кто знает, что там внизу? Я знаком с шерпами, которые душой клянутся, что есть горы выше Эвереста, что существуют неизвестные царства и народы. Ламы считают, что некоторые долины заселены беженцами времен последнего ледникового периода. Пока весь мир был скован льдами или превратился в пепелище, там хранились семена цивилизации.
Нэнси нервно рассмеялась: его слова просто не укладывались в голове.
— Так кто из нас говорит, как Антон?
Второй пилот показал правой рукой вниз, на ущелье, расколовшее основание огромной горы.
— Лхаса, аэропорт Гонкар!
Сделав изящный вираж, самолет развернулся носом к ущелью.
На летном поле аэродрома на высоте двенадцать тысяч футов над уровнем моря Джек и Хуссейн вели энергичную беседу с двумя китайскими солдатами. Нэнси дожидалась у трапа самолета, впервые в жизни вдыхая чистейший прохладный воздух Гималаев. Прозрачность атмосферы повышала яркость света настолько, что приходилось щуриться. В двухстах ярдах в стороне заправщик лениво полз через летное поле к ожидавшему его самолету. Все купалось в этом чистейшем, ослепляющем свете. Нэнси чувствовала легкое головокружение и невероятный подъем в душе.
В руки одному из солдат сунули сверток. Второй стоял, курил и откровенно скучал. Вопрос, по-видимому, был решен. Джек махнул Нэнси, и она последовала за ним в поджидавший армейский джип. Халид незаметно удалился, не простившись. Никто из сидевших в джипе не улыбался. Джек постоянно озирался, словно ждал опасности отовсюду. Если их схватят при попытке дать взятку китайским солдатам, неизвестно, во что это выльется — и для них самих, и для солдат. Они выехали с летного поля и свернули на проселочную дорогу; лучи солнца пробивали клубы пыли. Фыркнув, джип притормозил, а солдаты закивали Джеку.
— Приехали, — сказал Джек Нэнси.
Она выбралась из машины. Как только они ступили на землю, джип развернулся и с ревом покатил обратно к воротам. Откашлявшись в оседающей пыли, Джек сказал:
— С каждым разом все хуже и хуже. Так, теперь будем ловить машину до Лхасы.
Незаконное передвижение, подумала Нэнси. Подкуп охраны, выезд с территории аэропорта, минуя охрану и паспортный контроль, — сплошные правонарушения. Ничего подобного она в жизни не делала. И чувствовала, что это лишь начало. Предстоит нарушить много правил, прежде чем все закончится.
— Пойдемте, — окликнул ее Джек. — Любоваться видами будем потом.
30
Она прошла вдоль темно-красных с белым стен вверх по зигзагообразному пролету лестницы и наконец увидела его перед собой: дворец Потала,[40] парящий как одинокий корабль в море облаков над главной площадью Лхасы. Он подавлял все остальные здания столицы. В нем с легкостью уместились бы самые большие храмы и монастыри Тибета. Но это зрелище навевает грусть, подумала Нэнси. Многие века во дворце кипела жизнь, он был домом для тысяч монахов, имел богатейшие библиотеки и просторные трапезные на сотни человек. Теперь там было пустынно, как в заброшенном городе. В высоченные двери не входили паломники из отдаленных уголков тибетской империи. Монахи не присматривали за десятками тысяч масляных ламп во внутренних коридорах — в этом больше не было нужды. Из уединенных келий и переполненных залов не неслись монотонные песнопения.
Дворец стал пустой оболочкой, памятником былому величию. Что-то угрожающее чудилось в асимметричных красно-белых стенах. Нэнси вспомнилась фотография авианосца «Арк ройял»: выведенный «на пенсию» корабль поставили в сухой док, перед тем как распилить.
На вершине самой высокой золотой башни развевался на ветру китайский флаг. Кучка монахов создавала видимость жизни, но сердце крепости — собор — давным-давно перестало биться. Главными посетителями были престарелые смотрители с можжевеловыми метлами или завербованные китайской разведкой монахи, следившие за обстановкой. Снаружи несли вахту бдительные солдаты. Всюду бродили с фотоаппаратами наготове толпы туристов из Китая. Они покупали традиционные тибетские чубы[41] и позировали перед камерами.
Нэнси и Джек стояли молча, потом Адамс проговорил:
— Когда я увидел его в первый раз, все было по-другому. Ощущение совсем иное.
В его голосе Нэнси различила нотки страдания, будто судьба дворца глубоко волновала его. Она взглянула на Джека — его лицо, обращенное к дворцу, было бесстрастно.
Он продолжил более жестким тоном:
— Странно… Ведь он уже «вышел из употребления». Наверное, люди еще верили, что Тибет обретет свободу, и дворец казался им символом надежды. Напоминанием о неудачной попытке сбросить китайцев.
40
Царский дворец и буддийский храмовый комплекс, являющийся основной резиденцией далай-ламы вплоть до того, как далай-лама XIV, после вторжения Китая в Тибет в 1959 г., вынужденно покинул страну и получил политическое убежище в Индии.
41
Традиционная одежда тибетцев. В ней в полной мере воплощен принцип необъятности восточного халата, описанный многими путешественниками прошлого. Полы просторной чубы, подпоясанной ремнем, образуют на животе два огромных кармана, куда можно складывать все необходимые в быту предметы. В условиях сложного климата высокогорья, когда тридцатиградусная жара на солнце может смениться пронизывающим холодом в тени, тибетец легко регулирует теплообмен, вынимая одну или обе руки из широких рукавов и оставляя чубу свободно висеть на поясе.