Выбрать главу

А. С. Байетт

Обладать

Посвящается Изобель Армстронг

Когда писатель называет своё произведение «романтическим романом», стоит ли пояснять, что тем самым он притязает на некоторую вольность в рассуждении манеры и материала, на какую не смел бы посягать, если бы объявил, что пишет роман реалистический. Сей последний род сочинений, как принято считать, стремится к обстоятельнейшей достоверности в изображении не только что возможных, но и правдоподобных, обыденных событий человеческой жизни. Первый же род, хотя и обязан он, будучи произведением искусства, неукоснительно подчиняться правилам и хотя всякое уклонение от истины в изображении душевного мира для него есть грех непростительный, всё же он в известной степени позволяет представить такую истину в обстоятельствах большей частью выбранных или придуманных сочинителем… Этот роман следует отнести к романтическим на том основании, что здесь делается попытка связать прошедшее с ускользающим от нас настоящим.

Н. Готорн,
из предисловия к роману «Дом о семи фронтонах»
Но если, истончившись, оболочкаРаздувшегося вымысла нам явитРеальность под собой – что мы увидим?Погиб ли прежний мир? Вас окружатДостойнейшие: доблесть, юность, гений —Угодно ли? – вот знатность, вот богатство.Свои законные права к стопамСлагают вашим, почитают вас(То бишь меня) товарищем и братом.Теперь они со Сляком заодно:Ну прямо скажем, мною одержимы…
Всё может статься. Лишь прилгни чуть-чуть —Всё сбудется. Выходит, Сляк обманщик?Но чем, скажите, он поэта хуже,Поющего о вымышленных греках,Их подвигах под вымышленной Троей?..Да что поэзия! Возьмите прозу.Разносчики-то мудрости житейскойОбходятся ли без сподручной лжи?Всяк преподносит истины и были,В них то лишь оставляя, что согласноС его же мненьем, прочее – долой.
Век ящеров, история народов,Индейцы дикие, война в Европе,Жером Наполеон – что вам угодно.И всё – как хочет автор. Вот такимИ деньги, и хвала: они-де в каменьВдохнули жизнь, зажгли огнём туман,Былое воскресили в настоящем.Все ахают: «Как вы сыскали нить,Что вас вела по этим лабиринтам?»,«Как вы из воздуха слепили явь?»,«Как вы на столь мизерном основаньиВоздвигли жизнеописанье, повесть?»,Иначе говоря: «Из скольких лжейВеличественную сплели вы правду?»
Роберт Браунинг,
из поэмы «Мистер Сляк, „медиум“»

A. S. Byatt

POSSESSION

Copyright © 1990 by A. S. Byatt

All rights reserved

© В. К. Ланчиков, Д. В. Псурцев, перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство ИНОСТРАНКА®

Глава 1

Там, в месте том, – сад, дерево и змей,Свернувшийся в корнях, плоды златые,И женщина под сению ветвей,И травистый простор, и вод журчанье.Всё это есть от веку. На краюБылого мира в роще заповеднойУ Гесперид мерцали на извечныхВетвях плоды златые, и драконЛадон топорщил самоцветный гребень,Скрёб когтем землю, щерил клык сребряный,Дремал, покуда ловкий Геркулес,Его сразивши, яблок не похитил.
Рандольф Генри Падуб,
из поэмы «Сад Прозерпины», 1861

Книга была толстая, в чёрном пыльном переплёте. Крышки переплёта покоробились и поскрипывали. Прежние владельцы обращались с книгой не очень-то бережно. Корешок отсутствовал – вернее, он был, но торчал из книги, зажатый между страницами, как пухлая закладка. Книга была несколько раз перехвачена грязной белой тесьмой, завязанной аккуратным бантиком. Библиотекарь передал книгу Роланду Митчеллу, который дожидался её в читальном зале Лондонской библиотеки. Книгу извлекли на свет божий из тёмных недр сейфа № 5, где она стояла между «Проказами Приапа» и «Любовью в греческом вкусе». Происходило всё это сентябрьским днём 1986 года в десять часов утра. Роланд хорошо видел часы над камином, хотя маленький столик, за которым он расположился – любимое место, – скрывался от зала за квадратной колонной. Из высокого окна справа лился солнечный свет, а за окном зеленели кроны деревьев на Сент-Джеймсской площади.

В Лондонскую библиотеку Роланд захаживал с особенным удовольствием. Пусть обстановка тут и не радовала глаз, зато имелись хорошие условия для работы; всё здесь дышало историей. Заглядывали сюда и ныне здравствующие поэты и мыслители, посиживали на решетчатых подставках под стеллажами, вели увлекательные споры на лестничных площадках. Тут работал Карлейль, тут бывала Джордж Элиот, поглощавшая книгу за книгой, – Роланд так и видел, как подол её чёрной шёлковой юбки или бархатный трен ползёт по полу между стеллажами с книгами Отцов Церкви, так и слышал, как позвякивают от её твёрдой поступи металлические ступени лесенки у полок с немецкой поэзией. Заходил сюда и Рандольф Генри Падуб, именно здесь отыскивал он пока не осмысленные мелкие факты, которые переполняли его восприимчивый ум и бездонную память, – множество сведений из разделов «История» и «Топография», множество тем из «Естественных наук» и «Разного», составлявших благодаря алфавитному принципу затейливые сочетания: «Дальтонизм», «Денежные системы», «Деторождение», «Дилижансы», «Домашняя прислуга», «Досуг», «Дрессировка», «Дьявол и демонология». А работы по теории эволюции в те годы числились по разделу «Человечество до Адама». Роланд лишь недавно узнал, что в Лондонской библиотеке имеется экземпляр «Оснований новой науки» Вико, принадлежавший некогда Падубу. К сожалению, книги из домашней библиотеки Падуба рассеялись по разным странам Европы и Америки. Самая значительная их часть хранилась, конечно же, в Нью-Мексико, в Стэнтовском собрании Университета Роберта Дэйла Оуэна*,[1] где работал Мортимер Собрайл, готовивший фундаментальное Полное собрание писем Рандольфа Генри Падуба. Правда, сегодня расстояния не помеха: книги перемещаются в пространстве со скоростью звука и света. Но как знать, не обнаружатся ли в Падубовом экземпляре Вико маргиналии, неизвестные даже дотошному Собрайлу. Очень было бы кстати: Роланд как раз выявлял источники поэмы Падуба «Сад Прозерпины». И какое это будет наслаждение – читать те же самые строки, что когда-то читал Падуб, листать страницы, к которым прикасались его пальцы, по которым пробегали его глаза.

вернуться

1

Комментарии к именам собственным, отмеченным *, даны в конце книги в алфавитном порядке. (Здесь и далее примеч. перев.)