– Итак, приготовься.
Ван Ыок представила Билли нескольким малышам. Махад и Барни сразу же вовлекли его в спор о том, кто из них пукнул.
– Ты пукнул!
– Это не я. Это ты пукнул!
– Не я. Ты.
– Ты воняешь.
– Нет, ты воняешь.
И когда уже ситуация вышла из-под контроля, вмешался Билли.
– Кто первый это сказал?
Махад показал на Барни.
– Ладно, – с абсолютно серьезным лицом продолжил Билли. – В этом споре нужно следовать древней мудрости: «Лиса сначала слышит свой запах». И вот еще одна: «От кого воняет, тот и пукнул». Барни, ты пукнул.
– Ладно, это я! – воскликнул Барни.
Мальчики захохотали и побежали к «паутинке», крича друг другу:
– От кого воняет, тот и пукнул!
Билли с довольным видом улыбнулся Ван Ыок.
– М-да, ты сюда прекрасно впишешься, – входя в церковь, сказала она.
17
После занятий Ван Ыок убирала зону, где играли маленькие дети. Ей нравилась эта рутина: поставить карандаши в стаканы, сложить неиспользованные листы бумаги, закрыть крышки контейнеров с глиной, убрать книги в специальные ящики и убедиться, что на матах, где детишки валялись и читали, не осталось ничего липкого.
Обычно это не занимало у нее много времени, но сегодня Ван Ыок решила задержаться, надеясь, что, когда она соберется домой, Билли уже давно здесь не будет. Она даже побрызгала чистящим средством на столы и вытерла их (хотя это не входило в круг ее обязанностей), потом взяла сумку, попрощалась с Сереной, церковным смотрителем, которая закрывала за ними двери, и вышла в жаркий вечер.
Ох, ну здорово! На качелях сидел Билли и что-то печатал в телефоне. Услышав звук открывающейся двери, он поднял глаза, встал и начал расстегивать замок на велосипеде. Ван Ыок продолжала идти.
– Подожди, я провожу тебя до дома.
– Я сама в состоянии дойти.
Но от него не так-то просто было отделаться. Билли шел в ногу с ней, катил рядом велосипед и не обращал внимания на периодическое жужжание своего телефона.
– В какую сторону мы идем?
– Я живу в пяти минутах ходьбы отсюда, так что, правда…
– А ты там здорово управлялась, – сказал он. – Знаешь каждого ребенка. Как долго ты уже работаешь?
– Всего лишь с прошлого года. – Несмотря на то, что она последовала совету Джесс и позволила Билли увидеть ее в естественной среде, он все равно так в действительности не понял, какая она. Пришло время перейти к решительным мерам. Может, так ей удастся отделаться от него. – А до этого я сама ходила туда на занятия. Каждую неделю, с тех пор, как мне исполнилось пять. Мои родители почти не говорят по-английски. Мы живем в муниципальной квартире, как большинство ребят, которые ходят в клуб. Наставники типа тебя возвращаются домой в Турак[16]. Ученики, а когда-то и я, идут в свои квартиры.
Билли смотрит на нее.
– Круто. Теперь я хотя бы знаю, что двигаюсь в верном направлении.
Что? Он даже бровью не повел. Он уже знал? Она украдкой посмотрела на него. Он с совершенно беззаботным видом шел рядом с ней. Телефон снова зажужжал. Он вытащил его из кармана, посмотрел на экран и вздохнул:
– Ты собираешься сегодня к Тифф?
– А? Нет. Мы не дружим.
– Ясно. Я вот тоже не хочу идти. Но только это вечеринка по случаю дня рождения. Значит, мне лучшей пойти. Наверное. Но зачем? Зачем я должен все это делать?
– Потому что она твой друг?
– Да, но не совсем. И мне вставать в пять утра.
– Ну так, может, тебе уже пора домой?
Он как будто приклеился к ней и не понимал намеков.
Билли улыбнулся.
– Но пока это лучшее, что со мной произошло за весь день.
– Наверное, у тебя был очень скучный день.
– А мы можем пойти к тебе?
Ван Ыок посмотрела на него. Не похоже, чтобы он шутил.
– Нет. Не можем. Моя мама плохо себя чувствует.
– О, прости. А что с ней?
– Она… Не уверена, что ей понравится, если я расскажу тебе.
– Нет, все нормально. Извини. Надеюсь, скоро ей станет лучше.
Они были уже у ворот, ведущих к жилому комплексу.
– Ну ладно, пока, – произнесла Ван Ыок.
– Увидимся в понедельник, – ответил Билли.
Тут подошел Мэтью в своем вечном французском – настоящем французском, как он любил подчеркивать, словно этот факт был кому-то интересен, – берете, насвистывая мимо нот какую-то мелодию, и поприветствовал Ван Ыок фамильярным «Йоу!». Билли с явным выражением огорчения на лице покатил свой велосипед прочь.
Джесс с угрюмым видом разломила плитку шоколада с начинкой из рахат-лукума, личное «мяу» из кондитерского магазина.
– Билли. Ха! Высокомерный, эгоцентричный козел, – сказала она. – Ходил с таким видом, как будто это место принадлежит ему. И это в первый же день!