Ван Ыок с Джесс были невероятно эффективным производственным механизмом. Тонкая лапша, аккуратно нарезанный салат-латук, потом либо курица, два стебелька шнитт-лука и два листочка вьетнамского кориандра, идеально сложенные по диагонали, либо жареная утка с соевым соусом и зеленым луком, либо тигровые креветки с нарезанной соломкой зеленой папайей и листочками кориандра. Заворачивать, заворачивать, заворачивать. Если работать так усердно, с предельной концентрацией, хоть и в самом низу кухонной иерархии, то время пролетало почти незаметно. Ван Ыок даже удивилась, когда к ним подошел Гэри и отправил их на перерыв. Ван Ыок и Джесс еще давно решили, что весь гардероб Гэри состоит из одних черных футболок, темных джинсов и фирменных красных бандан. Но они так и не смогли определить их количество. Кэм и Бэк, которые занимались заготовками, перешли на роллы.
Если погода была хорошей, Ван Ыок с Джесс всегда проводили свой перерыв на улице. После двух часов одних роллов из рисовой бумаги глазам нужно отдохнуть, хотелось пространства. Они вышли в переулок рядом с кафе и сели на ящики из-под молока, на которых были накиданы подушки. Их вытаскивали с началом первой смены и затаскивали обратно перед закрытием. Изнутри доносилась любимая музыка Гэри: Дион Уорвик исполняла песни Берта Бакарака.
– Я обожаю эту песню, – сказала Джесс.
Это была «Trains and Boats and Planes».
– Я тоже.
– По-моему, этот альбом – прямо-таки инструкция к жизни.
– Правда? – спросила Ван Ыок рассеянно.
– Если только ты не думаешь, что когда я просыпаюсь, то молюсь за кое-кого неопределенного, и прежде чем нанести макияж тоже, хотя ты знаешь: я вообще не крашусь, хотя нет, бывает. Я просто дурачилась. Шутки ради.
– Я не знаю текст песни.
– А, ну ладно, он все равно не выдержит глубокого анализа. – Джесс открыла пакетик «Чизелс»[19], которые в последнее время стали ее любимым лакомством на время перерыва. – Тебе никогда не приходило в голову, что нам нужно сменить работу?
– С чего вдруг?
– Мы две австралийки вьетнамского происхождения и делаем роллы из рисовой бумаги.
– И что?
– Ну, у нас как-то не очень получается расправить культурные крылья.
– И что ты предлагаешь, жарить бургеры?
– Фу, нет, они же воняют!
– Работать в магазине?
– Там придется лебезить. Вы уже нашли все, что вам нужно? Я могу вам чем-нибудь помочь? Вам так это идет.
– Тогда что.
– Да нет, я счастлива – просто я хочу сказать, так, на заметку, что мы живем как по чужому сценарию.
– Я не возражаю. Работа есть работа. Генри классный. И нас кормят. – Ван Ыок вонзила зубы в ролл с креветками.
Джесс насадила чипсы на каждый палец и теперь съедала их, один за одним. На головах девочек по-прежнему были бумажные шапочки, и им стоило бы сесть спиной к улице, на случай если мимо будет проходить кто-то знакомый, но Ван Ыок уже слишком устала, чтобы думать об этом.
– Слушай, как думаешь, почему я не люблю настоящий сыр, но люблю «Чизелс»? – спросила Джесс.
– Потому что в «Чизелс» нет и намека на настоящий сыр?
– Но там есть штука, которая называется сырным порошком, – заметила Джесс, разглядывая состав на упаковке, лежащей у нее на коленях, и стянула с мизинца левой руки кукурузное колечко.
По переулку шла компания смеющихся девчонок, в руках они держали пакеты с логотипом кафе «Генри Ха Мина». Среди них была Холли. Она заметила Ван Ыок и Джесс и показала на них пальцем. Компания расхохоталась еще громче. Ван Ыок застыла на месте. Но она не хотела доставлять им удовольствие, почувствовав себя смущенной или виноватой.
– Кто, вернее, что это? – спросила Джесс.
– Просто девчонки из школы, – ответила Ван Ыок.
Они уходили, но все еще громко смеялись.
– Это его друзья?
– Угу.
– Аргументов не в его пользу только что стало еще больше.
19
Каждое воскресное утро они с мамой на протяжении двух часов убирали квартиру. Когда мама заболевала, ее обязанности брал на себя папа. Их квартира была хоть и скромной, но зато идеально чистой. Ван Ыок думала: вряд ли все семьи протирают мокрой тряпкой каждый чертов плинтус, к примеру каждую неделю. И вряд ли в каждом доме найдутся такие сверкающие розетки. Но было бы неплохо, чтобы их квартира лучше проветривалась. Окна почти не открывались, а сквозной вентиляции у них не было. На окнах, которые выходили в общие коридоры, стояли защитные решетки в мелкую сетку, и они вообще не открывались.