– Так не делай этого!
– Я должна. Иначе это будет невероятное жульничество. И как я могу с чистым сердцем позволить себе полюбить того, кто влюбился в меня только из-за волшебного желания?
– Я была бы не прочь, если бы кто-то приворожил ко мне Дженнифер Лоуренс.
– Вот и нет. Ты бы хотела, чтобы она влюбилась в тебя по-настоящему.
– Я не такая щепетильная.
– И ты же помнишь, она предпочитает мальчиков?
– Конечно, помню. Но какое это имеет значение, если мы с ней вряд ли когда-нибудь встретимся.
– А про кардиган, который я нашла, ты помнишь?
– Это тоже магия? – Джесс могла быть очень субъективной.
– Нет, но мне нравится гладить его рукой. И иногда я разговариваю с ним. Такое ощущение, будто он живой.
– Зачем ты мне об этом рассказываешь?
– А кому еще мне об этом рассказывать?
Джесс достала из ящика для ножей шпажку и принялась осторожно протыкать ею свою маску.
– Чешется?
– Очень.
– Так смой ее.
– Еще рано, осталось пять минут.
– Ты с таким же успехом могла бы соскрести ее крекерами.
– Не беспокойся, я уже думала об этом.
– Но?
– Но если эта штука действительно вытаскивает из кожи лица все загрязнения, я бы ела авокадо с нехилой дозой всякой гадости.
– Ммм, какая вкуснятина. Что будем смотреть в пятницу?
– Салли Томасетти одолжила мне «Скажи что-нибудь»[28].
– О боже, я умираю, как хочу его посмотреть! Это последний пункт в нашем списке «Поверить не могу, что ты его не видела», да?
– Угу. И мы сможем проанализировать поведение Билли в подготовительном клубе.
– И придумать, как найти ту учительницу по литературному мастерству.
– Телефонный справочник?
– Точно!
– Но, пожалуйста, не делай этого. Хотя бы из уважения к себе.
– Я все прекрасно понимаю. Но я… я не знаю, что мне еще делать.
– Снова подружись с той рациональной девчонкой, которая живет вот здесь, – Джесс показала на лоб Ван Ыок.
– Мудрые слова, лицо-авокадо.
– Эй, я хотя бы не разговариваю с кардиганами!
Ван Ыок потянулась, взяла свой рюкзак и направилась к двери.
– А теперь усердно учиться, живо! – сказала Джесс.
32
В среду, поскольку учителя музыки срочно вызвали на рождение его третьего ребенка, у Ван Ыок после школы появилось немного свободного времени перед тем, как отправиться к Билли. Она взяла несколько эссе Дэвида Фостера Уоллеса[29], пошла к берегу реки, где тренировались гребцы, и нашла скамейку в тени платана.
Команда Билли готовилась к тренировке по спринту, так что ей впервые удастся увидеть, как он гребет, и, может, она поймет, из-за чего столько шума.
Она достала камеру, надела телескопический объектив и стала от нечего делать смотреть в видоискатель. Из-за дождей и жары речные берега были темно-зелеными и сладко пахли травой. По тропинке хрустел велосипед. Это был тренер Билли, руководитель команды по гребле мистер Робертсон. В его руке был небольшой мегафон, и он выкрикивал непонятные вещи, типа: «Резче гребок. Хьюз, ТЫ ОПАЗДЫВАЕШЬ. Разворачивай быстрее».
Она сфокусировала камеру на экипаже. Они даже не снизили темпа. Она никогда не видела, чтобы человеческое тело могло выкладываться так. Парни превратились в машину из мускулов, ритма и… чего еще? Что еще могло их мотивировать так надрываться? Амбиции? Решимость? Гордость? Или для них просто немыслимо вылететь из самого престижного экипажа школы?
Билли и Бен Капальди были единственными одиннадцатиклассниками в первой восьмерке. Остальные учились в двенадцатом классе. Ван Ыок знала их в лицо, но никого лично.
Бен был так сильно сконцентрирован, что она чувствовала его напряженность даже на берегу. Им двигала абсолютная, животная сила воли. А вот Билли выглядел злым, словно призывал все свои негативные эмоции подпитывать эту безжалостную повторяемость гребков.
Ван Ыок спустилась вниз по берегу к краю воды, чтобы находиться на одном уровне с экипажем, и сделала несколько снимков. Потом она отдаст их редактору газеты – вклад в общественную жизнь школы.
Помимо морального напряжения Ван Ыок видела в гармонии того, что они делали, и большую красоту. А еще красота была в том, что Билли, казалось, с такой легкостью и так идеально подходил для этого вида спорта. Родился, чтобы грести. Его мускулистые руки, широкие квадратные плечи и длинные ноги как будто были дарованы ему именно для этого – хотя, по ее мнению, в каком-то смысле к этому имели отношение и его тренировки: они создали его тело, чтобы перемещать эту длинную лодку по воде.
Когда рулевой приказал: «Передышка. Отдыхаем», мальчишки расслабились и вытянулись назад, на их лицах появились гримасы облегчения и удовлетворенные ухмылки, но ненадолго. Тренер закричал: «Еще несколько раз отсюда да Принсес-Бридж. По счету Джонно».