Это была ее самая любимая часть книги, потому что когда она знакомилась с ней в первый раз, то жутко боялась (и читала, затаив дыхание от волнения), что Сент-Джон Риверс рьяно, настойчиво заставит Джейн выйти за него замуж без любви и увезет на далекий остров, где она подхватит холеру и умрет.
Ага, нашелся! Джейн слышит, как ее три раза окликают по имени:
«…потому что голос раздавался не в доме и не в саду, он звучал не в воздухе, и не из-под земли, и не над головой. Я слышала его, но откуда он исходил – определить было невозможно. И это был человеческий голос, знакомый, памятный, любимый голос Эдварда Фэйрфакса Рочестера; он звучал скорбно, страстно, взволнованно и настойчиво»[33].
Такое ощущение, что это происходило на самом деле. Но ведь этого не могло быть? Джейн, чувствительная Джейн, Джейн, которая сидела на кухне и чистила крыжовник для пирога, поверила в невероятное.
«– Прочь, суеверные обольщения! – вскрикнула я, отгоняя черный призрак, выступивший передо мной возле черного тиса у калитки. – Нет, это не самообман, не колдовство, это дело самой природы: веление свыше заставило ее совершить не чудо, но то, что было ей доступно!»
Природе велели, и она совершила то, что было ей доступно. Ха. Значит, обо всем заботится космос?
Ван Ыок вздохнула. Вряд ли это решение могло подойти для эры цифровых технологий.
39
У их домофона была одна отличительная черта – когда он звонил, они всегда знали, кто это. По субботам это мог быть только Бао. Если Ван Ыок или кто-то из родителей забывали ключи – что случалось очень редко, – то они просто стучали по защитной решетке и кричали. Джесс и ее мама делали точно так же. Поэтому когда в субботу в шесть часов вечера зазвонил домофон, все трое застыли на месте.
– Кто это? – спросила мама, но не в домофон, а в комнату.
Ван Ыок вскочила на ноги. Что, если… но это не мог быть Билли, ведь нет? Он мог найти номер ее квартиры в списке контактов класса. Но наверняка он сначала бы позвонил ей.
Она подбежала к домофону. Вряд ли он попал в их квартиру случайно. Но она еще не была готова показать себя Билли в такой личной обстановке. Пока нет.
– Да?
– Привет. Не самое лучшее время?
– Типа того.
– Я могу подняться на пару минут?
– Нет, лучше я спущусь.
Придав лицу безразличное выражение и сделав глубокий вдох, она повернулась к родителям.
– Это тот высокий друг Эленор. Билли. Из школы.
– Что ему нужно? – спросил отец.
Он клевал носом над газетой, когда зазвенел домофон.
Мама тут же вскочила с дивана и принялась убирать вещи.
– Он хочет подняться сюда?
Эленор приходила к ним в гости раз в год, и это всегда был особенный случай – радушный прием, слишком много еды и немного беспокойства.
– Нет! Нет. Это из-за нашей домашней работы по английскому. Он просто хочет, чтобы я помогла ему кое с чем разобраться.
– Почему не сделать это по телефону?
– Точно. – Она закатила глаза и кивнула, надеясь, что получилось убедительно.
Родители слишком уж разволновались из-за этого незапланированного визита.
Ван Ыок забежала в свою комнату и взяла «Ариэль».
– Я минут на десять.
Это их не успокоило.
– На улице еще светло. Мы будем в саду.
– Возьми телефон, – сказала ей мама.
Она спустилась вниз на лифте, который относительно недавно поменяли, но сейчас его стильные узорчатые панели из нержавеющей стали уже были обезображены царапинами и надписями. Позорище. Ван Ыок смахнула рукой челку и распрямила спину. Она только что съела яблоко, значит, от нее ничем не должно пахнуть. Как и Джейн, она не могла похвастаться красивыми нарядами – «все мои туалеты отличались крайней простотой»[34]… Как обычно, на ней были джинсы и футболка. Она разгладила ее.
Лифт остановился на восьмом, шестом и третьем этажах, и, наконец звякнув и задрожав, кабина остановилась на первом.
Она вышла последней и прошла через тяжелую дверь к Билли, который стоял, прислонившись к стене.
Ван Ыок улыбнулась Ральфу, проходя мимо него. Он был ее любимым консьержем из ночной смены.
– Ваш консьерж похож на ротвейлера, – сказал Билли, когда они вышли в приятный сад.
– Ему приходится охранять невинных жителей от людей вроде тебя.
– Он был невероятно подозрительным. Я помахал, чтобы он впустил меня, но не тут-то было.
– Наверное, подумал, что ты коллектор или судебный пристав.
– Какие люди здесь живут?
– Такие же, как я.
– И?
– Ну, это муниципальный дом, поэтому здесь живут бедные старики, молодежь и целые семьи мигрантов. Выбирай не хочу.