Прогулка по узкой дороге, окутанной острым апельсиновым ароматом – цитрусовым, вяжущим, сладким и глубоким, – была похожа на сон. Этого не могло быть на самом деле. Ван Ыок остановилась, закрыла глаза, вытянула руки и покружилась. Они медленно шли по улице в сгущающихся сумерках, едва касаясь друг друга руками. Когда улица кончилась, Билли остановил Ван Ыок, осторожно закрыл ей глаза. Когда он отнял руку, она открыла глаза и увидела указатель – Атиенза-лейн.
– Какая у него история?
– Люди, которые живут неподалеку, приходят сюда в сезон, чтобы собрать апельсины. И мы с Мэл как-то разговорились с одной женщиной, которая жила вот здесь, – он показал на второй с конца дом через дорогу. – Какая-то из давно живущих тут семей приехала из Севильи, где – я там не был, так что могу только предполагать – на улицах города растут целые рощи апельсиновых деревьев. Эта семья предложила привезти сюда деревья, если остальные согласятся ухаживать за саженцами перед своими домами. Люди согласились. Вряд ли это было с одобрения городского совета, но эта улочка спрятана так глубоко от посторонних глаз, что вряд ли кто-то из официальных лиц когда-нибудь узнает об этом, а если кто-то и знает, то они притворяются, что им ничего не известно. Ну а семья полюбила это место – на улице пахло так же, как у них дома. Ну, ты понимаешь – когда выросли все деревья.
Ван Ыок улыбнулась.
– Они пустили корни.
– И – это последняя деталь – эти деревья приехали прямиком из Севильи, их плоды немного горчат и кожа у них грубая, но мармелад из них получается просто класс. Так Мэл говорит.
– Мне нравится эта история.
– И еще это отличное место, чтобы поцеловать тебя.
– Здесь именно так и пахнет.
– Как?
– Поцелуем, когда ты вот-вот влюбишься в кого-то, – прошептала она, закрыла глаза и отдалась своим чувствам.
Они перешли через реку по пешеходному мосту, прошли через Биррарунг-Марр[38] к берегу реки напротив ангаров с гребными лодками и вышли к уличным лоткам – здесь продавалась еда из Вьетнама, Лаоса, Малайзии, Китая… Сезон скоро должен закончиться, но пока солнце садилось не рано и вечера еще были длинными, рынок работал.
Ван Ыок оглянулась и заметила палатку Генри. Люди стояли в очереди за едой. Она помахала рукой Шерри, которая обслуживала покупателей, и увидела красную бандану Гари. Он готовил сатэй на небольшом гриле. Довольный Генри стоял неподалеку. Она взяла Билли за руку и повела за собой.
– По официальной версии я в кино, так что никому ничего не говори, иначе я труп. Это Билли.
Они пожали друг другу руки, улыбнулись и по-дружески поприветствовали друг друга.
– Давайте принесу вам что-нибудь поесть. Чего хотите?
– Выбери сам, – ответила Ван Ыок и сказала Билли: – Здесь все очень вкусно.
Когда Генри принес им две полные коробки лапши, она полезла в сумку за кошельком – сегодня она позволила себе карт-бланш на расходование денег из резервного фонда. Возможно, это больше не повторится, и она решила просто наслаждаться моментом. Билли положил свою руку поверх ее и полез в карман.
Генри запротестовал.
– Все за мой счет. Бонус для работников.
В каждой коробке оказались огурец, лапша, мятный салат, арахис, маленькие кусочки чили, две малюсенькие липкие клецки из красной фасоли и несколько шашлычков из курицы, только что снятых с гриля.
– Ты лучше всех, – сказала Ван Ыок.
Генри улыбнулся.
Они нашли пустую скамейку под платаном. По реке плыла прогулочная лодка, украшенная праздничными гирляндами, которые разными цветами отражались в ребристой поверхности воды; люди на лодке танцевали. До них доносились приглушенные звуки уличной группы, выступающей дальше на берегу. Похоже на Darjeelings.
Они ели эту вкуснятину в тишине, иногда нарушаемой довольными стонами Билли (о боже, это просто потрясающе). Ван Ыок удивленно заметила, что эти стоны очень походили на те, которые он издавал, когда целовал ее, как будто она тоже была на вкус «о-боже-просто-потрясающая».
Она где-то читала, что те, кто испытывают чувственное наслаждение от еды, могут оказаться хорошими любовниками. Если верить этому, Билли обладал превосходным потенциалом.
Когда пришло время возвращаться на Карлтон-стрит, они решили пройтись пешком, но, по возможности, только аллеями. Вернувшись к площади Федерации, они двинулись по аллеям на север, к Ла-Троб-стрит, начав с Оливер-лейн и закончив на Эксплорейшн-лейн. Затем прошли через Карлтонские сады, где не удержались от искушения и поцеловались в свете уличного фонаря – несмотря на то, что Ван Ыок избегала демонстрации чувств на публике.