Агата нашла Тео в комнате, где он обычно проводил утренние часы. Внук уже давно превратил ее в свою крепость, установив телевизор, стереосистему, книжные стеллажи, удобную старую мебель и персональный компьютер, с помощью коего связывался с живущими в разных концах света неудачниками, которые разделяли его необычную страсть: были палеонтологами-любителями. То, что взрослые люди роются в грязи, Агата считала причудой. Но для Тео это было любимым занятием, и он занимался им с такой охотой, с какой большинство мужчин занимаются делами, связанными с сексом. Для Тео не существовало больших различий между днем и ночью: как только появлялся хотя бы час свободного времени, он тут же направлялся к Нецу, где море, постоянно вгрызающееся в сушу, размывало скалы, а они, разрушаясь, выбрасывали из себя наружу различные сокровища.
В эту ночь он не включал компьютер. И не сидел с увеличительным стеклом в руках, склонившись над бесформенным камнем («Ба, это же настоящий зуб носорога», – терпеливо объяснял он), найденным среди скал. В эту ночь он говорил по телефону тихим голосом, стараясь донести слова, которые Агата не могла разобрать, до слуха кого-то, кто упорно не хотел их слышать. Ей удалось разобрать: «Пожалуйста. Прошу тебя, выслушай меня», – прежде чем он, заметив ее, стоящую в дверях, положил трубку на рычаг, словно на том конце провода никого не было.
Она внимательно смотрела на него. Ночь была почти такой же жаркой, как день, и хотя окна комнаты смотрели на запад, дневной зной никак не выветривался из нее. Это, по крайней мере, было одной из причин, почему лицо Тео пылало и было влажным. Но истинной причиной, как предполагала Агата, был кто-то, сидевший неизвестно где и сжимавший телефонную трубку во влажной ладони и ломающий голову над тем, почему после слов Тео «выслушай меня» в трубке воцарилось молчание.
Окна были раскрыты настежь, но находиться в комнате было невыносимо. Даже стены, казалось, вот-вот начнут потеть прямо через старые обои. Груды журналов, газет, книг, а главное, груды камней («Нет, ба, они только выглядят, как камни. На самом деле это кости и зубы, а это, если не веришь, посмотри и убедись, кусок бивня мамонта», – говорил Тео) делали комнату еще более невыносимой, словно повышали температуру в ней еще на десять градусов. И несмотря на то что внук старался как можно лучше очистить свои находки, неистребимый запах плодородной почвы, казалось, навсегда пропитал воздух в комнате.
Положив трубку, Тео подошел к массивному дубовому столу. Все, что лежало на нем, было покрыто толстым слоем пыли, поскольку он запретил Мэри Эллис прикасаться тряпкой к чему-либо, чтобы не нарушать порядка, в котором найденные окаменелости лежали на деревянных подносах. У стола стояло вертящееся кресло с высокой спинкой; он развернул его сиденьем к ней.
Агата поняла, что он приготовил для нее место, до которого она сумеет дойти самостоятельно. Осознав это, она почувствовала себя так, словно изо всех сил вертела мочки его ушей, ожидая, когда он закричит от боли. Она не была еще готова к тому, чтобы улечься в могилу, хотя могилу для нее уже вырыли; она еще могла обойтись без проявления показной заботы о себе, заботы, говорящей ей о том, что все ждут ее скорого и неминуемого ухода. Она предпочла стоять.
– Ну, и что в результате? – резко и требовательно спросила Агата, словно их разговор не прерывался.
Тео сдвинул брови и тыльной стороной ладони обтер пот со лба. Посмотрел на телефон, а затем снова перевел взгляд на нее.
– Меня совершенно не интересует твоя любовная жизнь, Теодор. Ты в скором времени поймешь, что это всего лишь оксюморон[34]. Я каждую ночь молюсь о том, чтобы ты показал, наконец, наличие ума в твоей голове и не позволил бы ни носу, ни пенису вести себя по жизни. Иными словами, то, что ты делаешь в свое свободное время, касается тебя и того, кто разделяет с тобой кратковременные радости, возникающие от смешения ваших телесных флюидов. Ведь такая жара, ну как вообще можно думать о половых сношениях…
– Ба, – лицо Тео покраснело еще больше.
Боже мой, подумала Агата. Ему двадцать шесть, а в половом смысле он менее зрелый, чем мальчишка-подросток. Она могла лишь представить себе, да и то с содроганием, кому, находящемуся на другом конце провода, были адресованы его искренние призывы. По крайней мере, его дед – несмотря на все его провинности, одной из которых было то, что в возрасте сорока двух лет он вдруг помер, – знал, как взять женщину и как вести себя с ней. На все это Льюису всегда хватало и четверти часа, а в одну из ночей – ей тогда необычайно повезло – он умудрился управиться всего за десять минут. Агата считала половые сношения чем-то вроде медицинской процедуры, сопутствующей браку: если это необходимо для здоровья, то надо делать так, чтобы жизненные соки из каждой части тела вытекали свободно.
34
О к с ю м о р о н – стилистический оборот, в котором сочетаются семантически контрастные слова, создающие неожиданное смысловое единство, например: «живой труп», «жар холодных чисел».