Вынув из кармана пистолет, Фрея направила его на них:
– Hände hoch, bitte[30].
Одна из фигур мгновенно дернула ручку возле ее (вернее, его) правой руки – шумный поток воды с ревом обрушился на Фрею, размывая и уродуя картину происходящего; оба силуэта заколыхались, затем слились воедино, после чего удерживать их на прицеле стало невозможно.
– Fräulein, – строго произнес мужской голос, – gib uns augenblichlich dein…[31]
Она выстрелила.
Одна половина спаренного силуэта молча распалась на атомы. Но второй техник «Телпора» отпрянул в сторону, вскочил и метнулся прочь. Она повела за ним стволом пистолета, снова выстрелила – и промахнулась. «Последний выстрел, – вяло подумала Фрея. – Я упустила шанс, не смогла снять обоих. А теперь очередь за мной».
Из автоматической сушилки для рук к ней устремилась струя горячего, обжигающего воздуха; наполовину ослепнув, она нырнула под него, пытаясь вновь выстрелить, – и в тот же миг ее обхватило сзади за пояс нечто неживое, но стальное и проворное. Задыхаясь от испуга, она извернулась и успела взглянуть на существо, сбившее ее с ног, – как ни странно, то был туалетный столик, вернее, гомотропное устройство, замаскированное под туалетный столик. Все его шесть ножек входили одна в другую на манер старинного карниза – шарнирное сочленение ловко раздвинулось, щупальце обнаружило жертву, после чего, не прибегая к «одушевленной» помощи, стиснуло ее мертвой хваткой.
Уцелевший техник «Телпора» перестал уворачиваться и дергаться, он выпрямился, раздраженно сдернул с себя и отшвырнул женскую одежду и приблизился к Фрее на несколько шагов, чтобы проследить за ее уничтожением. С дергающимся от волнения лицом он наблюдал за быстрыми действиями защитной системы – «туалетного столика». Он постанывал от удовольствия, и его тощая, угловатая физиономия исказилась от садистского восторга перед хорошо отлаженным механизмом убийства.
– Пожалуйста, – пробормотала она, когда отросток потянул ее назад, к столику, который теперь разинул широкую пасть, готовую поглотить ее; внутри Фрея превратится в энергетические частицы для питания устройства в будущем.
– Es tut mir furchtbar leid, – промолвил техник, облизывая губы с почти эротическим блаженством, – aber…[32]
– Неужели вы не поможете мне? – выдавила она, вернее, попыталась выдавить, поскольку в легких у нее уже не осталось воздуха для речи. Она поняла, что конец близится и время почти вышло.
– So schönе, doch[33], – промолвил немец. Не сводя с девушки глаз, он приближался к ней, напевая себе под нос и покачиваясь, словно в гипнотическом танце физиологического сочувствия – физического, но не эмоционального сопереживания. Его тело (но не разум) отзывалось на то, как укорачивающийся отросток туалетного столика притягивал девушку к зияющей пасти.
Никто и ничто ей не поможет, осознала Фрея. Она вспомнила о Рахмаэле, и тут ее мысли потускнели. Все кончено. Она закрыла глаза и потянулась к детонатору, включающему мощный заряд, имплантированный под кожу, – лучше умереть с помощью сострадательного устройства для самоубийства, помещенного в ее тело для защиты, нежели в пасти пожирающего ее плоть жестокого детища ТХЛ… Собрав последние крохи угасающего сознания, она коснулась детонатора.
– Ах нет же, мисс, – с укором произнес далекий голос. – Только не в присутствии туристов. – Послышались голоса людей, она открыла глаза и увидела спускающуюся по лестнице женского туалета пеструю толпу мужчин, женщин и детей. Все они были хорошо одеты и хмуро смотрели на нее, на уцелевшего техника, на столик с металлической рукой, тянущей ее к смерти… Фрея вдруг поняла, что видела все это по телевизору, в трансляции с Китовой Пасти!
«Этого не может быть, – сказала себе Фрея Холм. – Ведь это часть эрзац-реальности, спроецированной для нашей пользы. Неужели длящийся годами обман… продолжается? Невозможно!»
Однако он продолжался у нее на глазах. Не только на ТВ, но и в реальности.
Гид с повязкой на руке и в тщательно отутюженном костюме продолжал укоризненно смотреть на нее. Быть убитой перед группой экскурсантов – просто нелепо. Вот именно. Похвалив себя за проницательность, она невольно разрыдалась, крепко зажмурилась и судорожно набрала в грудь воздуха.
– Я уполномочен заявить вам, мисс, – произнес гид, на этот раз каменным бесстрастным тоном, – что вы арестованы. За нарушение общественного порядка и препятствование проведению официально лицензированной экскурсии по Белому Дому. Я также обязан уведомить вас, что с этой минуты вас будут содержать под стражей без письменного ордера, пока ваше дело не разберет муниципальный суд Колонии. – Он сурово и весьма подозрительно посмотрел на техника «Телпора» и добавил: – Сэр, похоже, вы до некоторой степени замешаны в этом.