А потом были сны.
У меня было нормальное, спокойное детство, пока я не выпивал чашу молока, не выслушивал сказку и не ложился в кровать. А потом, в темноте детской мне снились похожие на скелеты лица людей в полосатой сине-белой одежде, клубы ржавой колючей проволоки, я видел море кирпичных развалин, среди которых сновал синий дым, я видел наполненные трупами ямы, клубы вытянутых рук, похожих на выкрученные ветки.
Я не боялся.
Я не понимал того, что вижу.
Еще у меня был приятель. Он приходил ко мне каждую ночь, в своей косматой, шершавой одежде цвета порыжевшей бронзы и в шляпе с подвернутыми с одной стороны полями. Я называл его Матиболо. От него пахло дымом. У него были добрые серые глаза, и на левой стороне у него не хватало зуба, что мне казалось очень даже задиристым. Лицо его загорело только до линии шляпы, а под ней у него была щетина рыжих волос, коротких будто шерсть таксы.
Я знал, что его нет в живых.
Он появлялся в моих снах всякую ночь и пытался мне что-то сказать. Я никак не мог этого понять, поэтому Матиболо махнул на это рукой. Еще он пытался со мной играть, но не мог.
А однажды я увидел в киоске солдатика. Он был не такой как обычные фигурки четырех танкистов или храбрых советских солдат с ППШ. Это была выпрессованная из пластмассы топорная копия какой-то западной игрушки. На нем были такие же смешные леггинсы, очень длинный нож при поясе и доходящая до колен грязно-желтая куртка с карманами, рукава которой были подвернуты. На голове же широкополая шляпа с задиристо подвернутыми с одной стороны полями.
Я просто обязан был иметь эту фигурку, а киоск был закрыт. «Матиболо! Матиболо!!» — вопил я. И истерил настолько долго, что родители даже стали обдумывать, как устроить взлом киоска. В конце концов его открыли, и первым клиентом в тот день была моя мама, когда же я отправился в детский сад, у меня в кармане безопасно лежал Матиболо.
Только лишь через множество лет, наполненных пугающими и исключительными переживаниями, до меня дошло. Не: «Матиболо». Мартин. Мартин Борроуз. Сержант Мартин Борроуз из Сиднея.
Потом кошмаров у меня уже не было. Только лишь когда в возрасте двенадцати лет упал с лестницы и лежал с тяжелым сотрясением мозга среди полумрака больничной ночи, освещенной лампами дневного света, я увидел, как вокруг моей постели собираются скексы. Я слышал их хриплый шепот, видел кошмарные лица, похожие на птичьи черепа, тела, словно путаница черной паутины, и стеклянистые, искривленные когти.
И вот тут во двор вкатилась карета скорой помощи с тем самым протяжным, противовоздушным воем, который тогда был установлен в качестве сигнала скорой, и скексов как вымело. Они насытились и к моей кровати уже не вернулись.
Все возвратилось, когда я начал дозревать, но уже не в качестве кошмаров. В первый раз это случилось, когда однажды летом я, уставший от жары, заснул днем… После того ночью уже заснуть не мог и, в конце концов, погрузился в легкую летаргию, похожую на полусон, наполненный полубодрствованием и неопределенного рода галлюцинациями. Помню, что в обязательном порядке хотел проснуться, но не мог. Я знал, что сплю, но сон прервать никак не мог. Я пытался скатиться с кровати, пробовал встать, пытался открыть глаза, вот только мое тело меня не слушалось. Это было словно паралич. Наконец, до разболтанного паникой мозга дошло, что я и вправду мечусь по постели, что я наконец встал и открыл глаза, а теперь гляжу на лежащего навзничь самого себя. Я открыл внутренние глаза.
Вот тогда-то я впервые очутился в мире Между. В Стране Полусна.
В первый раз я увидел его красное небо. И Ка всех будничных предметов, стоящие на их местах словно мрачные муляжи.
И это не загробный мир. Еще нет. Загробный мир — это гораздо выше. А это всего лишь трещина. Щель. Наполненная тенями и сомнениями, дыра между жизнью и смертью. Там находятся мертвые или наполовину живые души всего, что нас окружает. Стоят те же самые дома, те же самые стулья и зеркала, но выглядят они иначе, ибо это не те же самые предметы, а только их призраки. Их Ка. Их отражения в Полусонном Мире.
Поначалу я сам хотел вернуться туда. Мир Между был пугающим, но он привлекал меня. Я был всего лишь подростком. Читал книжки про экстериоризацию[1] и астральных телах, занимался йогой.
1
Экстериориз