Выбрать главу

В течение долгого момента Крессент пристально смотрела на него.

— Хорошо. Должна признать, это лучшее предложение, поступившее ко мне за год. Но вот в чем дело. Я получаю от тебя «прими-дома-бедняка-и-заботься-о-нем»-флюиды, но не уверена, что ты получишь то же. Моя семья умерла, когда я была совсем маленькой, а неродную покинула в десять лет. Долгое время была самостоятельной. Я могу позаботиться о себе.

— Конечно.

— И некоторые вещи я не буду, … мм … делать для тебя. Ну, знаешь. Чтобы оставаться в твоем доме.

— Нет, я и не ждал от тебя. — И, к счастью, овуляция у нее была две недели назад. И изменение не скоро. У самца-оборотня появилась бы проблема, если у соседки по комнате была овуляция, но, по крайней мере, сейчас не нужно об этом волноваться. — Нет никаких ограничений, Крессент.

— Что ж. — Она допила кофе. — Поверить не могу, что говорю это. Но мы можем попробовать. Какое-то время.

— Тогда все в порядке. — Мужчина улыбнулся, и Крессент улыбнулась в ответ. Никогда прежде он не видел подобной улыбки. Она была головокружительной.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Они вошли, и Крессент была немедленно ослеплена. Его внушительного размера дом был выстроен в колониальном стиле.

— Ничего себе! Сколько же окон у тебя здесь?

— Понятия не имею.

— Понятно. А жаль. Здесь так светло! — Она уставилась во все глаза; и ничего не могла с этим поделать. Первое, смешанное впечатление: много света, освещающего потолок гостиной и покрытые деревянным настилом полы.

— Тебе даже не нужно днем включать свет. Не то, чтобы ты собирался.

Дрейк повесил пальто в туалете.

— Люблю чувствовать солнце на своем лице, — сказал он просто.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты живешь в розовом доме?

— Несколько раз. — Он пожал плечами. — А мне-то что?

Крессент рассмеялась.

— Я пас. Это немного забавно. Я хочу сказать, ты большой, супер мужественный парень, а твой дом цвета выцветшей розовой трикотажной рубашки. Странновато как-то.

Он улыбнулся. Улыбка вышла немного смущенной, взгляд был устремлен прямо на нее. Но он ведь не видел. Наверно, просто знал, что она у двери, так как отсюда доносится ее голос.

— Супер мужественный?

— Чувак, да ты самый большой и самый крутой парень, которого я когда-либо встречала.

— Спасибо. И прекрати называть меня «чуваком».

Дрейк был самым зрячим «инвалидом», которого она когда-либо видела. Он заплатил на завтрак наличными… она заметила, что двадцатидолларовые купюры были сложены треугольником, а десятки — в виде прямоугольников. Конечно… это все объясняло. Он не мог ни видеть, ни чувствовать их достоинства. Получал ли он их в таком виде из банка? Или имел помощников, которые сворачивали купюры? Может и она сможет заработать копеечку таким вот сворачиванием…

Все это очень странно, потому что он, казалось, всегда знает, где она находится… и, во имя всего святого, он же поймал ее прежде, чем она подошла к ограждению!

— Позволь показать твою комнату?

— Да, — сказала она, снимая обувь. — А почему бы и нет?

Крессент ожидала попасть в простенькую комнатушку для гостей с небольшой кроватью и пустым шкафом. А вместо этого ее привели в рай. Кровать красного дерева под балдахином стояла прямо напротив окна, и стеганое покрывало шейкер заливал солнечный свет.

Через открытую дверь на противоположной стороне комнаты виднелась мерцающая ванная, облицованная плиткой цвета моря, и комод ростом с нее.

— Мм… Ты уверен, что в подвале нет раскладушки или чего-то в этом роде? — спросила она нервно. Комната была такой чистенькой, такой красивой, что Крессент боялась сделать лишнее движение, чтобы что-нибудь не сломать. — Или, может, одеяло расстелить на кухне?

— Ерунда. Теперь это твоя комната до тех пор, пока хочешь. Я тебя оставлю, чтобы ты расположилась. — И резко развернувшись, вышел.

— Располагаться? — она спросила пустую комнату. — Каким образом? — Крессент не хотела, чтобы он увидел приют, поэтому никакой сменной одежды у нее не было. Хорошо, может, сегодня вечером получится выбраться и забрать ее. Найдет Морана и его шайку умственно отсталых и выскажет все, что о них думает. Нет, вы только представьте, решили ограбить слепого парня.

Крессент бродила по дому, зашла в гостиную и в итоге натолкнулась на чердак.

«Хммм…»

Она бесшумно поднялась по лестнице и — чердак, фактически, переделан в офис с компьютером, в задницу, с колонками и книжными полками, — взобралась на перила. Легче сказать, чем сделать. Фактически. Всего несколько футов. Плёвое дело. Если она не взлетит отсюда, то никогда не полетит.