— Себ дегерволь! — обратился по-афгански к полковнику Александр. — А что, если я штуки четыре приготовлю по-казацки? — вспомнил он дедовы уроки.
— Это как же? — удивилась Светлана, которая, покончив с мытьем посуды, как раз собиралась помочь молодым. — Что за рецепт такой?
— Простой, как все гениальное, — улыбнулся Хантер, довольный, что отделался хотя бы от части той работы, которую с самого детства терпеть не мог. — Потрошим птичку, выбрасываем все, кроме печени, почек и сердца, — схватив нож, он решительно продемонстрировал сказанное, — затем моем тушку. — Он тут же прополоскал неощипанную куропатку в хрустально чистой речной воде. — Затем набиваем внутрь всякой зелени, солим, перчим, возвращаем на место печень и сердце и туда же добавляем кусочек сала, если найдется…
— Стоп-стоп-стоп! — шутливо запротестовала Светлана. — А ощипать? Ты смотри, какой: хочешь, чтобы слабые женщины этим занимались?
— Нис[91], Светлана-ханум, — склонил голову Александр. — Рецепт ничего такого не предусматривает. Просто зашиваем ниткой птичье брюшко, обмазываем тушку глиной — я ее видел где-то ниже по течению — и засыпаем горячими углями. Далее — ориентируемся по запаху, он сам подскажет, готово или нет. Советую довериться, результат обещаю впечатляющий!
— Искандер прав, — вмешался в разговор полковник. — Когда-то, еще курсантом, на Кавказе пробовал я фазана, приготовленного таким способом на полигоне. Вкуснотища!
— Вы, мужчины, просто бездельники! Вам лишь бы не руками работать, а языком! — заключила Светлана, поворачиваясь к Гале. — Давайте сделаем так: вы, мальчики, готовите четырех кекликов вашим дикарским полигонным способом, а мы — ощипываем остальных и варим шурпу. Потом — дегустируем оба блюда и выносим заключение — что лучше. Согласны? К бою!
Светлана мигом взялась за дело, Афродита не отставала. Хантер возился со своей четверкой, а полковник молча наблюдал за состязанием — было заметно, что ранняя охота далась ему нелегко. Вскоре все мужские куропатки были выпотрошены, подсолены и нафаршированы зеленью. Затем он зашил их, облепил не слишком толстым слоем глины, после чего «похоронил» под грудой тлеющих углей.
— Вы, рафик Давлет, не обижайтесь на меня, что не поднялся с вами на охоту, — начал было он.
— Не бери дурного в голову, а тяжелого в руку! — со смешком ответил полковник. — Я ведь знаю, что у тебя совсем другое сейчас на уме; тебе надо успеть глотнуть побольше свободы, тепла, покоя. Когда воспоминания греют душу, там, — он коротко махнул куда-то на юг, — и воевать легче…
Женщины тем временем трудились так усердно, что вся река ниже по течению покрылась пухом и перьями. Время от времени они иронически поглядывали на то, что Александр учудил с дичью, однако помалкивали, полагаясь на то, что результат все скажет сам за себя. А мужчины, мечтательно улыбаясь, просто смотрели в огонь.
Вскоре запах, исходивший от кострища, возвестил, что «казацкое жаркое» почти готово, тогда как в котелке, подвешенном над огнем, вода только начинала закипать.
Посоветовавшись, пришли к компромиссу: придержать жаркое, убавив температуру, и дождаться, пока не подоспеет деликатесная шурпа. Ждать пришлось еще около часу, но когда обе «команды» одновременно выставили на стол свои шедевры, результаты дегустации оказались ошеломляющими.
Шурпа из кекликов женщинам явно удалась — нежирная, прозрачная, ароматная и невероятно вкусная — ничего подобного ни Сашке, ни Гале еще не доводилось пробовать. Затем пришел черед запеченных куропаток. Хантер вытащил из груды погасших углей невзрачный комок обожженной глины и жестом циркового факира разломил его пополам.
Послышались возгласы удивления — вместе с глиной с птичьей тушки, исходящей ароматным паром, снялась, словно перчатка, шкурка вместе с перьями. На вкус дичь оказалась совершенно необыкновенной. Вдобавок сработал «эффект автоклава» — благодаря высокой температуре и отсутствию доступа воздуха мелкие птичьи косточки стали совершенно мягкими, а само мясо буквально таяло во рту.
— Ну, Александр, удивил так удивил! — Светлана пришла в себя только тогда, когда от кеклика ничего не осталось. — Вот уж не ожидала! Что, Галочка, сдаемся? — слегка подтолкнула она локтем девушку, все еще смаковавшую крылышко дичи.
— Уж такая она, женская доля! — засмеялась Афродита, прижимаясь к любимому. — Ты у меня просто кулинарное чудо!
— В результате победила нерушимая дружба мужчин и женщин, — посмеиваясь, подвел итог полковник. — Шурпа была бесподобной, а «казацкое жаркое» — непревзойденным! А теперь, друзья мои, пора собираться — ужинать будем уже дома.