Всплыло все — самогоноварение, пьянство, мордобой, издевательства над пленными и бессудные казни, а также несанкционированные контакты с афганскими полевыми командирами… Скандал угрожал стать таким резонансным, что его эхо могло докатиться чуть ли не до Дворца Амина. Темиргалиева срочно заменили, отправив в ссылку, в забайкальскую дикую Борзю, вместо Конотопа, куда тот мылился попасть по замене. Орден Красной Звезды, причитавшийся ротному, зарубили, но ему теперь было не до орденов — капитан был счастлив уже и тем, что его заменяют, а не отдают на растерзание военной прокуратуре.
Новым командиром подразделения срочно назначили старшего лейтенанта Старова, но несмотря на то, что это назначение можно считать удачным, командование бригады столкнулось с проблемой — что же, в конце концов, делать с этими «точками», вокруг которых закрутилась сплошная крупорушка — ежедневные обстрелы, минирования и засады.
Рейнджер воевал упорно и со знанием дела, однако силы оказались явно неравными — рота несла потери в людях и технике. Поэтому по завершении операции в Герате командир бригады подполковник Егоров собирался принять ответственное решение — либо убрать десантно-штурмовую роту со сторожевых застав «Победит» и «Грозный», либо усилить другими подразделениями.
В любом случае «духи» в этом районе теперь чувствовали себя далеко не так комфортно, как при Темир-туране. Петренко же в данном случае случайно сыграл роль катализатора, невольно ускорившего давно бурлившие негативные процессы, и теперь они приближались к критической отметке.
Разобравшись с делишками Темиргалиева, Михалкин решил устроить старшему лейтенанту Петренко еще одну неприятность. Он убедил Мирославского, дескать, не стоит никого специально посылать в Хайратон, чтобы заменить старшего команды по приему техники — «внезапно заболевшего» Щупа. С этим, мол, прекрасно справится старший лейтенант Петренко. А пока Хантер будет заниматься всеми этими делами, начальник политотдела с помощью своего приятеля подполковника Заснина из кадров армейского политотдела рассчитывал осуществить еще один злодейский план.
План этот заключался в полной дискредитации старшего лейтенанта Петренко в глазах руководства политотдела Сороковой армии, что в итоге привело бы к аннулированию приказа о переводе с повышением в Зону ответственности «Юг». Повод для этого лежал прямо на поверхности — ситуация с Темиргалиевым. В интерпретации Монстра это выглядело так: замполит роты длительное время покрывал своего командира, не докладывая о многочисленных нарушениях, имевших место в подразделении.
Неизвестно, что вышло б из этой затеи, но Александра словно оберегала незримая, но могучая «Искандерова стена»[105], всякий раз непреоборимо возникавшая перед Монстром. Внезапно на Михалкина обрушилась волна неприятностей, угрожавшая самому факту его существования в качестве начальника политотдела отдельного соединения. Источник этой волны находился где-то в Ташкенте, поэтому «концы» Михалкина в Кабуле оказались бессильными. Для начала Михалкин слетал в Кабул и вроде бы отбрехался там за прошлые грехи.
Вернулся чуть живой, вызвал СПНШ бригады (старшего помощника начальника штаба), приказав разыскать представления на военнослужащих «Победита» по факту забоя каравана. Наградные листы отыскались быстро — лежали у подполковника Ветлы. Как только представления принесли, начальник политотдела единым росчерком пера подписал все, кроме представления на старшего лейтенанта Старова. Документы на Рейнджера Монстр завизировал лишь после того, как в наградном листе Красное Знамя заменили на Красную Звезду. После этого начальник политотдела задал вопрос, от которого штабных бросило в пот: «А где представление на старшего лейтенанта Петренко?»
СПНШ, немного поразмыслив, решил, что верно разбирает пожелание начальства. Батальонный «комсомоленок» немедленно восстановил представление по памяти, а дальше… Дальше началось «обыкновенное чудо» — штабной капитан четырежды (!!!) приносил представление на Хантера на подпись начальству, и четырежды Монстр возвращал его без всяких объяснений.
Однако весьма скоро «Искандерова стена» снова напомнила о себе — очередная волна неприятностей нахлынула из Ташкента, захватив Михалкина и иже с ним врасплох. На этот раз начальника политотдела вызвали для объяснений уже в Ташкент, и перед самым прибытием Петренко он отправился именно туда. Правда, за полчаса до отлета Михалкин, передавая дела подполковнику Ветле, среди прочих бумаг оставил на столе и собственноручно подписанное представление на старшего лейтенанта Петренко.
105
«Искандерова стена» — вымышленное сооружение, описанное среднеазиатским поэтом и философом Алишером Навои (1441–1501) в одноименной поэме. Стена эта, якобы возведенная Александром Македонским, предназначалась для защиты цветущих городов Средней Азии от набегов варваров.