Гигант сгреб его в охапку, только и прорычав: «Вот ты где, Хантер!» — и стиснул так, что тот едва не отдал богу душу. Старлей был несказанно рад видеть старого, по афганским меркам, друга живым и здоровым. Подполковник Никулин с удивлением следил за этой сценой, и когда Аврамов вернул слегка помятого Петренко на грешную землю, спросил спецназовца:
— Вы что, знакомы? — Палец комбрига уперся в новоиспеченного замкомбата. — Он же только сегодня появился, когда ж вы успели пересечься?
— Э, долго рассказывать, Виктор Владимирович! — Бугай обхватил Александра могучей рукой за плечи, и со стороны это, наверно, выглядело так, словно здоровенный старшеклассник обнимает какого-нибудь третьеклашку. — Мы с ним на пакистанской границе такое вместе пережили, что и не передать! И в этой награде, — он указал на Золотую Звезду («Высококачественный дубликат», — успел «срисовать картинку» Хантер), блестевшую на его новеньком «вертолетном» камуфляже, — есть немалая доля нашего Шекор-турана — так его «духи» прозвали в провинции Нангархар!
— Неплохо, что такой боевой замполит к нам пришел, — согласился подполковник. — Чего греха таить, не все наши политработники активно рвутся в бой. А то, что Петренко еще не туран[114], дело поправимое! — усмехнулся комбриг. — Через неделю его батальон пойдет на одно важное задание, и если твой приятель проявит себя там, как полагается настоящему десантнику, немедленно отправлю представление на капитана досрочно, ну, а если нет — извини, ничего не получится!
— Лишь бы две нижних звездочки не сняли! — засмеялся Хантер, припомнив бородатый анекдот, родившийся, должно быть, еще в царской армии.
— Разрешите, товарищ подполковник, — обратился к командиру соединения Аврамов, — похитить вашего подчиненного на пару часов? Мы потихоньку, без лишнего шума…
— Да забирай ради бога, — легко согласился комбриг. — Только, Виктор Иванович, вы там поаккуратнее! У тебя вон какая масса, а у этих двоих, — он кивнул на Петренко и на Чабаненко, как раз появившегося в проеме двери, — и вместе столько не наберется!
Часть седьмая. Чья правда и чья кривда?.
1. «Нет уз святее товарищества!»
В комнате, где обитал спецпропагандист, оказалось жарко и душно, как и во всех остальных помещениях жилого модуля. Обстановка напоминала спартанскую: нехитрая армейская мебель, семейные фото на стенах, черно-белый телевизор, двухкассетный «Панасоник», электрочайник, банки-склянки, ножи, каска с бронежилетом в углу, рядом — оружие и боеприпасы. Ложем майору Чабаненко служил сколоченный из «градовских» досок широкий топчан, накрытый узорчатым духовским одеялом. Ни матраса, ни подушки не наблюдалось.
— Здрасьте вашей хате! — по традиции прогудел Аврамов, входя. — Слышь, Тайфун, — не удержался он от подколки, — у тебя что, проблемы с интендантской службой? Так я своим вещевикам прикажу, они тебе живо кой-чего помягче организуют!
— Не стоит, Витя, — без улыбки ответил хозяин. — После того подрыва, когда шарахнулся спиной о броню, хребет что-то стал побаливать. Днем еще ничего, пока бегаешь, а вот ночью… — майор со вздохом поставил автомат в угол, — хоть волком вой, только доски и спасают. Полежишь на ровном и твердом, а утром как огурчик!
— Лег бы ты в госпиталь, Павел Николаевич, — сочувственно пробасил гигант, — а то добегаешься! А на боевых как спишь? — поинтересовался он. — Тоже на досках, с собой возишь?
— Да нет, — пожал плечами тот, — хотел было, только все время забываю. Текучка заедает!.. Что-то мы о нашем госте совсем забыли. — Оба разом повернулись к Хантеру, который молча стоял посреди комнаты, прислушиваясь к разговору. — Чего застыл, Шекор-туран? — шутливо рявкнул Тайфун. — Или присаживайся, или выходи!
Шекор-туран рассмеялся, опускаясь на топчан.
Продолжая беседовать, незаметно накрыли стол. Старлей удивил майоров, выставив пару бутылок самогона, — «на югах» со спиртным было туго. Сели, налили по первой — за прибытие. Вторую рюмку замполит ДШБ, верный себе и дедовым заветам, поднял за «плечо друга и бедро подруги», вызвав одобрительный смех. Третью выпили молча, стоя и не чокаясь, помянув погибших на афганской земле, а четвертый тост, как водится, за то, чтобы за всех присутствующих подольше не пили третью…
Не успела четвертая рюмка прокатиться пищеводом, как в комнату Чабаненко ввалилась целая ватага офицеров-десантников. Все они были уже под основательной мухой, а возглавлял их, само собой, десантный комбат — майор Иванов.