— Эстонца ты по делу присадил, — спокойно возразил командир части. — Пусть знает — не только мышцы на этом свете все решают. Он, кстати, вчера у тебя прощения просил, помнишь? — усмехнулся комбат.
— А то! — не поведя бровью соврал Хантер, хотя ничего подобного в смутных воспоминаниях не сохранилось. — Вот я и говорю — сам напросился!
— Он давно кого-то там продвигал на первую роту, — небрежно махнул рукой комбат — «копье» явно делало свое дело. — А тут ты со своей кандидатурой… Кстати, запрос на твоего Денисенко уже в Кабуле, Папа (здесь все офицеры называли командира бригады именно так) звонил в кадры, и те обещали, что как только сей старший лейтенант вернется из Герата, они его мигом под белы ручки — и прямиком сюда. Помнят они и о том, что ему через месяц выходит срок на присвоение очередного звания…
С виду уже нетрезвый, Иванов, однако, сохранял ясность мысли.
— Видишь ли, Александр Николаевич, — комбат затянулся и через облачко табачного дыма пристально взглянул на заместителя, — херня какая-то получается. Существует совершенно секретное постановление ЦК КПСС, на основании которого издан приказ министра обороны, оба этих документа с двумя нолями[115]регулируют так называемые «льготы», положенные тем, кто воюет в Афгане. И вот, по этим самым «нолям» выходит, что офицерам, проходящим службу в Афганистане, для которых вышел срок присвоения очередных званий, разрешается присваивать звания на ступень выше занимаемой должности. А в действительности — видел ты хотя бы одного такого везунчика? Вот и я тоже не видел. Представь теперь ситуацию в подразделении: ротный — капитан, и взводный у него — капитан! Можешь ты такое вообразить? Так ради какого хрена этакую фигню постановлять?! — вознегодовал комбат.
— «Обіцянка — цяцянка, а дурнику — радість!» — по-украински ответил Александр. — Как раз о таких документах и сказано… Между прочим, Виктор Ефремович, — замполит поспешил сменить безнадежную тему, — вчера, в самом начале нашего сабантуя, почудилось мне, что между вами и майором Аврамовым какая-то кошка пробежала. Или я ошибаюсь?
— Все точно, Александр Николаевич. — Иванов быстро взглянул на Хантера и отвел глаза. — Был здесь один момент, незадолго до твоего прибытия. Майор Аврамов, прибыв в Зону ответственности «Юг» из Союза после ранения и вручения Золотой Звезды, сразу же начал активные, даже чересчур активные боевые действия. В результате однажды две группы спецназа противник плотно заблокировал в ущелье Ипхам-Дара. Собственных сил, чтобы разблокироваться, у Аврамова не хватило. По его настойчивой просьбе Папа согласился выручить «спецов». Две моих десантно-штурмовых роты оседлали высоты на северном выходе из Ипхам-Дары и сбили «духов» со скал, откуда те не давали спецназу даже головы поднять, а две мотострелковые роты нашего первого батальона с помощью бронегруппы и артиллеристов-«бражников» как тараном вышибли душманов с юга из ущелья. Таким образом, люди Бугая с минимальными потерями выбрались из окружения.
Комбат с силой расплющил окурок в пепельнице и потянулся за новой сигаретой.
— И тут начинаются «но». Командир нашей первой роты, старший лейтенант Быльский, получив ранение в руку, упал со скалы и сломал позвоночник. Теперь он в Ташкентском госпитале, парализованный, и светит ему глубокая инвалидность до конца дней. Есть также сведения, что жена его, шустрая сучка, бросила мужа на произвол судьбы и, забрав малолетнего сына, выехала из Бреста к родственникам в Москву. Теперь при старлее осталась только старуха-мать. — Майор откинулся и выбросил на стол тяжелые кулаки. — А командир спецназа, обязанный парню жизнью, — герой, на УАЗе раскатывает, водку глушит, и при этом хоть бы копейку Быльскому в Ташкент передал!
По лицу комбата было видно, что вся эта история его и в самом деле сильно задела.
— Так он вчера и передал! — мгновенно среагировал Хантер, напустив на себя вид лихой и придурковатый. — Вы разве не помните, Виктор Ефремович? Мы втроем у бассейна стояли — вы, Аврамов и я… Он, значит, достает пакет, а вы говорите — да нет, отдай лучше Шекору, я еще спьяну потеряю!
Комбат взглянул недоверчиво, но Александр наклонился, пошарил в своей сумке и выпрямился. На стол шлепнулся пакет с деньгами — тот самый, который вручил ему на прощанье Рейнджер перед отъездом с «Победита». Сколько там денег на самом деле, замкомбата не знал, поэтому так и сказал командиру:
— Сумму я не знаю, пакет не вскрывал, передаю, как было сказано, — в целости и сохранности.
Комбат осторожно и с недоверием в нетрезвых глазах взял увесистый сверток, повертел, разорвал хрустящую крафт-бумагу и, высыпав купюры на стол, тщательно пересчитал. Глаза его вмиг протрезвели.