— Не останавливайся, любимый, нет! — как-то очень знакомо простонала Афродита. — Наплевать! Обстрелы каждый день, а любовь — одна-единственная!
Следующий разрыв заставил сборно-щитовую конструкцию подпрыгнуть. Погас свет, выключился телевизор. Мгновенно обернувшись, Хантер успел заметить, как дверь их комнаты, запертая изнутри на ключ, сорвалась с петель и рухнула внутрь…
Он вскочил, мокрый от пота, бросился к пустому дверному проему. Там царила мгла, клубилась пыль, едко пахло гарью взрывчатки, а вверху виднелось небо с первыми вечерними звездами. В коридоре слышались голоса и кашель. Кто-то матерился, женщины испуганно причитали.
— Что там?! — догнала его запыхавшаяся и вспотевшая Галя. — Никого не задело?
— Возьми фонарик, он в тумбочке, — сказал он. — Сейчас посмотрим.
Внезапно вспыхнул свет. Картинка получилась еще та, и соседи оценили ее по достоинству: Александр нагишом топтался посреди коридора, а Галя, также в костюме Евы, стоя спиной к дверному проему, шарила в тумбочке в поисках фонарика…
Смех и одобрительные оценки «экстерьера» заставили любовников живо убраться в комнату и натянуть спортивные костюмы.
Более обстоятельный осмотр показал, что реактивный снаряд, выпущенный душманами из пусковой установки, расположенной в нескольких километрах, пробил крышу модуля и разорвался в коридоре. По счастливому стечению обстоятельств, никто не пострадал — «розочка» осколков почти полностью ушла в сторону пустующего помещения. Однако силы взрывной волны хватило, чтобы вышибить практически все двери и даже некоторые окна в модуле. Тотчас начались ремонтно-восстановительные работы, сопровождаемые смехом и солеными шуточками — боевой вид клана Мак’Петр во время огневого налета понравился многим.
Вечеринка для медиков удалась, а досадный инцидент с обстрелом тут же оказался забыт. Тем более что начальник госпиталя присягнул на клятве Гиппократа, дескать, уже завтра хозвзвод залатает развороченную кровлю модуля.
На следующее утро замполит ДШБ наконец-то отправился на службу.
— Салам налей-кум! — специфически приветствовал его комбат. — Что это твои кореша там надумали? Куда это тебя собираются командировать вместе с первой ротой, да еще и на целый месяц? Что за секретность ни с того ни с сего?
— Я, командир, дал в апреле подписку о неразглашении государственной и военной тайны. Поэтому не имею права рассказывать о деталях операции, — ответил Хантер. — Могу только намекнуть — задача поставлена сложная и крайне опасная. В прошлый раз из всей нашей группы уцелело только четверо — двое «легких» и двое «тяжелых», в том числе и я. Двое погибли, а меня вытащили только тогда, когда у нас практически закончились боеприпасы. Не хочу накаркать, но, похоже, в этот раз будет не легче и на базу вернутся далеко не все…
Глубоко внутри шевельнулось недоброе предчувствие, но Хантер заставил себя выкинуть его из головы.
Зато капитан Денисенко — Дыня — наоборот, с воодушевлением воспринял известие о том, что его рота примет участие в загадочной операции. Такие боевые выходы, связанные с риском, ему всегда нравились, в этом он напоминал Александру его самого — такого, каким он был до того, как в его жизни появилась Афродита.
Вечером следующего дня Чабаненко собрал у себя в кабинете всех офицеров, прапорщиков и сержантов, которым предстояло отбыть в провинцию Нангархар. На этот раз под началом капитана Петренко была серьезная команда, а не какая-то одиночная БМП, как в апреле. Вдоль стен расселись Дыня, ротный замполит, старший лейтенант Данилов (он же Мастер), двое взводных — старший лейтенант Скрипник (Стингер), и лейтенант Борисов (Борзой). Из прапорщиков на операцию шла пара стреляных волков: старшина роты Пшеничко (он же Корн) и знаменитый «шмелист» прапорщик Марченко (Чернобылец). Плюс двое «сверчков»[144]: военфельдшер старшина Станчик, более известный как Стаканчик, и командир отделения спецминирования старший сержант Осипов — Шайтан.
В чужую и незнакомую «южанам» провинцию Нангархар направлялось шестьдесят два бойца. Рота вооружалась и тяжелым оружием, в дело брали три расчета «примусов»: АГС-17 «Пламя», крупнокалиберный «Утес», СПГ-9 «Копье»[145]. Десантно-штурмовой роте придавались три толковых снайпера, а также отделение спецминирования в полном составе. Боевые машины с технарями, механиками-водителями и наводчиками-операторами оставались «на базе».
145
Советский станковый противотанковый гранатомет СПГ-9 «Копье», способный вести огонь как противотанковыми, так и осколочными гранатами.