— Ты, Саня, молодец! — Аврамов слегка приобнял старлея. — И голова у тебя на месте, что в бою, что на госпитальной койке! В самом деле — хватит тебе тут красоткам голову морочить, пора и повоевать…
Хантер иронически покосился на майора и выразительно потянул носом.
— Ты чего? — удивился Аврамов.
— Дезодорант, — сказал Александр. — Не узнаю. Это ты, Аврамов?
— Ну, я. А чего… — удивленно прогудел майор и вдруг расхохотался. — Ох и стервец! — Он повернулся к Шубину: — Это ж он все меня попрекал там, на высоте Кранты, что от меня потом разит!
— Да я не о том, — перебил Хантер. — Я вот все думаю — откуда у тебя эта идея взялась? Надо полагать, там, в Москве, в госпитале Бурденко, какая-то Афродита столичная тебя приголубила. Или нет? Давай, признавайся! — толкнул он майора в бок.
Аврамов неожиданно побагровел, словно школьник, и сконфузился. Шубин и Хантер понимающе переглянулись — старлей попал точно в «десятку», и оба заржали.
— Да ну вас, жеребцы! — отмахнулся майор, окончательно смутившись. — Совсем спятили. Тьфу на вас! — Великан развернулся и подался в соседнюю комнату, где их уже заждались.
Добравшись до стола, Аврамов наполнил рюмки — на сей раз молдавским «Белым аистом» — и торжественно начал:
— Уважаемый Владимир Иванович и вы, несравненная Галина Сергеевна! За время нашего отсутствия мы с товарищем Шубиным провели небольшое расследование причин и следствий ранения старшего лейтенанта Петренко. И пришли к следующему выводу: упомянутый младший офицер, известный также в ряде провинций Республики Афганистан как Хантер, он же — Шекор-туран, является проходимцем, симулянтом и ловеласом, к тому же злостно уклоняющимся от прохождения службы в своей воинской части. Поэтому категорически требуем выписать его из госпиталя как можно скорее, а непосредственно в эту минуту предлагаем выпить за его здоровье!
Майор поднял рюмку и хитро прищурился — мол, что, старлей, уел-таки я тебя?
За Сашкино выздоровление выпили единодушно, со смехом и шутками.
И только Афродита едва прикоснулась к коньяку: ее вдруг охватил страх от того, что с этой минуты разлука с возлюбленным становится реальной, больше того — близкой и неизбежной. И удержать она его не сможет, как бы ей этого ни хотелось…
Вторая половина дня вышла весьма бурной: шумная компания разъезжала по городу на служебной «Волге» начальника разведки округа, заглядывая во всевозможные злачные места и фотографируясь на фоне местных достопримечательностей, мужчины пили, хохотали, дурачились и снова грузились в машину, чтобы ехать куда-то.
Уже поздним вечером московских гостей доставили в гостиницу КЭЧ[32]при штабе округа, затем вернули подполковника Седого его многотерпеливой супруге, а Хантер с Афродитой привычно возвратились в госпиталь, в «генеральский люкс».
Когда оба уже лежали в постели, Афродита уткнулась лицом в Сашкино плечо и вдруг тихо спросила:
— А ты мог бы туда не возвращаться? Ты же знаешь, я в состоянии помочь тебе получить любое, какое только тебе понадобится, заключение ВВК, любой выписной эпикриз. Оставайся, любимый, прошу тебя! Тебе не придется бросать семью из-за меня, я не прошу, чтоб ты на мне женился, я хочу только одного — чтобы ты остался в живых…
Она расплакалась, вздрагивая всем телом.
— Я так хорошо тебя знаю, — продолжала Афродита, улыбаясь сквозь слезы, — словно мы выросли вместе. И, честно признаюсь, даже боюсь думать о том, как буду жить без тебя. Не бросай меня, Сашенька! — В ее голосе зазвучала отчаянная мольба. — Я с ума сойду, пока ты будешь там! Не уезжай, останься… Будешь служить в своем Киевском округе, в десантно-штурмовой бригаде, но только не возвращайся в Афган!
— Не могу, о рахат-лукум моего сердца, — пытаясь перевести все в шутку, Сашка стал поочередно целовать ее мокрые и соленые глаза, — ну никак не могу… Ты же знаешь, сколько у меня там дел и долгов… И прошу тебя — не надо об этом, звездочка моя! И вообще — не сопротивляйся нашей страсти — она сильнее нас! — С этими шуточными словами ласки закончились, перейдя в область прямого контакта.
2. До дому, до хаты!
На следующий день Аврамов и Шубин вылетели в Москву. Молодые люди провожали их в аэропорт Курумоч.
32
КЭЧ — квартирно-эксплуатационная часть, структура тылового обеспечения вооруженных сил.