Хантер мучительно размышлял. Нет, такая перспектива его не пугала, но и приятного во всем этом было мало. Вместо родной четвертой ПДР, где он знал всех и каждого, где его слова было достаточно, чтобы разрешить любую, даже самую сложную ситуацию, где его назначение исполняющим обязанности командира роты прямо в ходе боевых действий не вызвало ни кривотолков, ни возмущения, — он получал разбросанную на большом пространстве, разболтанную и деморализованную людскую массу, которую и подразделением-то трудно назвать. «Зачем все это сделано? — спрашивал он сам себя. — Кому выгодно такое назначение?»
Шубин, внимательно наблюдавший за собеседником, тут же ответил на его мысленные вопросы.
— Смысл этой коварной рокировки заключается в том, что Заснин, этот вездесущий кадровик, каким-то образом пронюхал о намерениях Тайфуна и Бугая перетащить тебя «на юга», да еще и с повышением. Он-то и подсказал Монстру многоходовую комбинацию. «Чепэшное» подразделение, куда тебя перекинули без твоего ведома, должно, по их наметкам, стать миной замедленного действия. И пока Худайбердыев, выбивая тебе майорскую должность, преодолевает инерцию и сопротивление военных чиновников, эта мина может рвануть. Каким образом? Самым простым. В таких разболтанных подразделениях постоянно что-то случается: то кто-то кого-то случайно пристрелил, то задавил броней, то кто-то обкурился чарсом[42]или обпился шаропом[43]до невменяемости и натворил дел… Все это с помощью стукачей Монстра и Гнуса незамедлительно вынырнет на поверхность в виде шумного скандала, который хитрые аппаратчики виртуозно раздуют до масштабов вселенской катастрофы… Вот и получится, что хваленый «старший лейтенант П-ко» на самом деле — проходимец и бездельник. Ему оказали высокое доверие, поручив лучшее боевое подразделение, а он превратил его в уголовный сброд! Дальше — накатанная колея: служебное, партийное взыскания, а там, глядишь, и новое уголовное дело. От образа героя и мученика, вознесенного на пьедестал центральной прессой, в два счета ничего не останется. Естественно, вслед за этим командарм отменит свой приказ, оставляя тебя, Хантер, на прежней должности, а заодно и на растерзание этим стервятникам…
Спиртное мигом испарилось из молодого и здорового организма вместе с потом. Даже прохладный ветерок кондиционера не мог остудить горящую голову. Мысли лихорадочно метались в поисках оптимального выхода из этой ситуации. Выход есть — в этом старлей был почти уверен.
Можно, например, завалиться в госпиталь и находиться там «на сохранении» до тех пор, пока не появится приказ о переводе в Зону ответственности «Юг». Впрочем, эту идею Хантер сразу же отмел — не в его стиле. Следующее, что пришло в голову, — подать рапорт о предоставлении календарного отпуска, но и этот план просуществовал не больше трех секунд. Длительная командировка? Неплохо бы, но в афганских условиях это просто нереально, как нереально направление на какие-нибудь курсы повышения квалификации. Но чем дольше он размышлял, тем яснее становилось, что вариантов практически нет.
Оставалось одно — прибыть на место, принять «чепэшную» роту, положиться на чудо и продержаться без скандальных происшествий те же месяц-полтора. В условиях Союза такая задача казалась вполне решаемой, но здесь его ожидало множество препятствий и подводных камней, главным из которых был его собственный взрывной темперамент.
— Вот такие вот дела, дружище. — Шубин разлил остатки дедова «сока манго». — Что думаешь предпринять?
— Приму роту, закручу гайки, — ответил «дружище». — Продержусь до последнего, сколько смогу. А там — «будем посмотреть», есть такое одесское выражение. «Сначала ввяжемся в бой, а там будет видно!» — так, кажется, ответил своим маршалам Бонапарт… — Он вдруг широко улыбнулся. — Давай за женщин! Как говаривал легендарный поручик Ржевский: «Без дураков жизнь скучна, но без женщин она — бессмысленна!» Так что — за смысл жизни!..