В итоге было решено поступить следующим образом: перебитых «духов», которых в общей сложности оказалось семьдесят два человека, собрать вместе и заминировать, тюки с содержимым, имевшим хоть какую-то ценность, разместить на броне и доставить на «Победит», прихватив заодно труп китайского военного советника. Доложить по команде о ночных событиях надлежало заместителю командира роты, ему же выпало распределить трофеи среди подчиненных.
Поклажу на сей раз навьючили на броню, от чего бэтээры стали похожи на афганские бурубухайки[75]. Ишака, тут же прозванного Масудом, что на языке Омара Хайама и означает «счастливчик», единогласно решили взять с собой.
Однако упрямое животное никак не желало лезть на броню, поэтому Масуда пришлось привязать к следовавшему в замыкании бэтээру, чтобы тот трусил за ним все те километры, которые этой ночью десантникам пришлось поливать собственным потом. Механику-водителю приказали не газовать, дабы Масуд поспевал.
Таким вот цыганским табором десантура явилась на «Победит», где в это время «деды» кидались на стенки, кляня себя за проявленную в присутствии Хантера слабость.
Электронику, деньги, наркотики и оружие бойцы затащили в «ленинскую комнату», свалив в кучу. Тело прапорщика Нефедова, завернутое в плащ-палатку, осталось лежать на броне, подплывая уже чернеющей кровью.
Поручив Старову заняться личным составом, Хантер вышел на связь с бригадой с докладом о ночных событиях.
«Штабные» сперва не поверили собственным ушам — «чепэшная» рота начала воевать, да еще с таким успехом и минимальными потерями! За следующие полчаса Петренко успел переговорить с кучей бригадного и батальонного начальства: всем хотелось разузнать об обстоятельствах успешного «забоя» каравана из первых уст. С утра на «Победите» ожидалось нашествие «вождей» — разобраться с бакшишами, пленными и самим замкомроты, поскольку операция прошла, будучи ни с кем не согласованной.
Странное дело — но судьба раненых почему-то никого не волновала, и Александру только с матом и криком удалось уломать «штабных», чтобы с рассветом их, а также погибшего и пленных афганцев забрали «вертушкой». Утомленный переговорами и злой как черт, он вернулся в ленкомнату, она же и столовая, а там в ноздри ударил запах шашлыков — пока шли боевые действия, «победитовский» кок успел приготовить дикобраза.
Не теряя времени, сели за стол; откуда-то возникла бутылка самогона. До предполагаемого приезда руководства оставалось часа три, поэтому одна бутылка на всех, да еще и под такую закуску, никак не могла повредить голодным и вымотавшимся гвардейцам-десантникам. Выпили, помянули погибшего товарища, закусили дичиной, действительно напоминавшей по вкусу крольчатину.
Но ни еда, ни спиртное не радовали. Смерть прапорщика оставила тяжелый осадок, несмотря на то что десантники с полным правом могли бы гордиться своим успехом.
— Товарищ старший лейтенант! — вбежал в столовую дежурный радиотелефонист. — На связь вышел командир роты капитан Темиргалиев. Сообщает, что через полчаса прибудет в расположение.
— Началось в колхозе утро! — поморщился заместитель.
— Мы за тебя, Хантер, будь спокоен! — заверил Старов. — Так, мужики?
— Еще бы! — Ответ прозвучал вполне единодушно.
Тут подал голос Индеец:
— А вообще-то, надо бы до его появления бакшиш поделить. Уважаемый Темир-туран никому ничего не оставит, а про стервятников из бригады и говорить нечего, — заметут все подчистую!
— Якши! — с легкостью согласился Хантер. — Быстро пересчитываем и решаем — кому и сколько.
Оживившись, офицеры приступили к банковским операциям. Пайсу[76]вывалили из мешка прямо на стол, убрав остатки трапезы. Один считал советские рубли и чеки внешпосылторга, второй — афгани, третий — доллары, четвертый — пакистанские и индийские рупии.
Дело пошло быстро, и вскоре каждый из «кассиров» доложил о своей сумме. Результат оказался поразительным: советских рублей набралось около пятнадцати тысяч, чеков — на три тысячи. Кроме того, в мешке оказалось двадцать пять тысяч долларов (кое-кто вообще видел их впервые), сто тысяч афгани и по пятнадцать тысяч рупий Индии и Пакистана.
75
Бурубухайка — местное название небольших высокобортных грузовичков, раскрашенных во все цвета радуги и всегда набитых доверху людьми, скотом, мешками с поклажей.