— Я бы хотел поговорить с ревизорами. Может, они что-то заметили во время ревизии.
— Тебя что-то не устраивает?
— Дело в том, что паспорт Андреева мог выбросить из поезда не только Музыкант…
Разговор с Мордастым взял на себя Антон, Денисов молча сидел рядом. Ему было необходимо собраться с мыслями.
— Я первый раз в ваших апартаментах. — Мордастый коснулся ладонью седого короткого «ежика» на голове, в глубине рта тускло сверкнула металлическая коронка. — Честно говоря, было даже любопытно наблюдать со стороны за вашей работой, но… — он взглянул на часы — новую японскую «сейку» на руке, — времени не так уж мало… — Он чуть ослабил полотенце на шее.
— Документов у вас с собою нет… — констатировал Литон.
— Не ношу.
— Вы не знакомы ни с кем из ваших попутчиков?
— Не имел чести.
— Хотя они — вы слышали — в один голос уверяют, что с вами был еще человек…
— Музыкант!
— Вот именно! Могли бы вы что-нибудь пояснить в связи с этим?
Мордастый пожал плечами.
— Какой смысл наговаривать? Не ведаю. — Мордастый вздохнул. — Как юрист вы, наверное, знаете об «аргументум ад гоминем»[2]. Про логическую ошибку. Человеку, который говорит, что сейчас… — он ткнул в «сейку» на руке, — конец двадцатого часа, отвечают не по существу, а применительно к его личности: «Вы — фантазер!» или: «Вы странно одеваетесь!» — Он, видимо, имел в виду махровое полотенце на шее. — Вместо того чтобы проверить время по другим часам или набрав номер по телефону. Понимаете?
— Я знаком с этим по курсу логики. — Антон был озадачен.
— Поэтому положение мое сложное. — Мордастый положил руку на лоб, словно проверял температуру. — Свидетелей у меня нет.
— Что вы делали в аэропорту?
— Пришел я пешком со станции Взлетная, бывшая Восемьсот восьмой километр. А туда — с Пахры. И на Пахре ночевал.
Дежурный внимательно оглядел его — Мордастый усмехнулся.
— Не верите? А между тем это так. Захотелось побывать в тех местах, где рос мальчишкой.
— И ваших попутчиков вы никогда не видели…
— Нет.
— Ни в зале выдачи багажа, ни у киоска Союзпечати, ни в аэропорту «Домодедово»…
— У киоска стало плохо одному из пассажиров — я случайно оказался там, покупал газету. В зале выдачи багажа я не был. Даже не представляю, где он находится.
— Куда вы пошли от киоска?
— К электричке. — Мордастый держался уверенно, ни у Антона, ни у Денисова против него ничего не было, кроме неясных свидетельств его попутчиков — Немца и Долговязого. Мордастый не мог этого не понимать. — Электричка уже отправлялась. К ней спешило много людей. Я побежал тоже. Следующий поезд был примерно через час.
— Потом?
— Автомат по продаже билетов не работал, к кассам бежать было поздно. Двери закрывались. Я вскочил в последний вагон.
Антон спросил неожиданно:
— Бывали вы в Новосибирске?
— Бывал, — Мордастый посмотрел удивленно, — несколько раз.
— А последний?
— В этом году, в феврале…
— Дело в том, что Пименов из Новосибирска.
— Вот что… — Металлический зуб сверкнул снова. — Я уже сказал, что не знаком ни с одним из попутчиков. Никогда не имел удовольствия бывать в уголовном розыске. Но мое безупречное прошлое… Помните: «аргументум ад гоминем»! Вряд ли вас в чем-нибудь убедит. Поэтому… — он достал из кармана какое-то издание в суперобложке, положил на колени, проверил закладку, — мне остается ждать. Закон дает несколько часов на проверку. Проверяйте.' Не будем досаждать друг другу…
Оба ревизора оказались здесь, на вокзале, на платформе отправления электропоездов. Через несколько минут оба уже входили в дежурную часть.
— Здравствуйте, здравствуйте…
Коротышка — пожилой ревизор, интересовавшийся у Немца дальневосточным папоротником, — держал в руке мегафон. По дислокации ревизорского аппарата во время посадки ему доставалась наиболее хлопотная роль. Он объявлял:
— Граждане пассажиры! Предъявляйте билеты общественному контролю…
Сколько Денисов помнил, он выступал всегда в одном и том же качестве — распределителя.
Его партнер — второй ревизор — выглядел моложе, размашистый, быстрый, хотя и ему было за пятьдесят.