Все расселись вокруг обильно накрытого стола, и беседа, в которой вспоминались былые забавные моменты, приключавшиеся с ними, протекла в приятно – шутливой форме.
Один из присутствующих, Идрис, стал рассказывать историю, которая с ним приключилась много лет назад, когда его задержали.
– Значит, – говорил он, улыбаясь, – завели меня в одно подвальное помещение и стали избивать, требуя, чтобы я выдал им тех, кто со мной был в том деле. Держусь изо всех сил, чтобы не сдать вас, – рассмеялся он, вместе с остальными, глядя на двоих сидящих перед собой. – Короче, оддубасили меня по полной – как позже выяснилось, переломали несколько ребер, – а потом вдруг остановились. Ну, думаю, скрючившись на полу, тяжело дыша и изнемогая от боли по всему телу, слава Богу, отстали. И тут главный из них кричит: «А ну –ка, быстро отнесите его в комнату для пыток». – Все, вместе с самим Идрисом, дружно рассмеялись. – Черт бы вас побрал, говорю, а чем это вы до сих пор занимались!
За все время Турпал был немногословен и задумчив, что временами казался чем-то озабоченным. Иногда, когда другие смеялись, он слабо, как бы ухмыляясь, улыбался. На вопросы отвечал сдержанно и кратко.
И вот, спустя некоторое время разговор зашел о взрывах смертников в российских городах, об убийстве простых полицейских на дорогах Чечни и вообще о современном сопротивлении. Мансур, в числе некоторых из присутствующих, высказался по этому поводу довольно критично. И тут Турпал вспыхнул.
– Русские убили десятки и сотни тысяч наших людей, не разбирая, женщины они или дети. Кто их осудил? Кто их назвал террористами? А ты теперь предлагаешь отвечать им на все эти зверства добротой и мягкостью? Поставить вторую щеку? Нет! Они лишь тогда нас поймут, когда сами начнут полыхать в огне. И поэтому мы, такими действиями, проявляем лишь взаимность, и никак не преступаем пределы дозволенного. Да нам при всем желании далеко до их масштабов беззакония.
– Этими методами мы больше вредим себе самим, чем им, – возразил Мансур. – К тому же, как ясно сказано в Коране, ненависть к людям не должна толкать нас к несправедливости.
– А при чем тут ненависть к людям и несправедливость? Я буду сражаться с врагом и с тем, кто этого врага воспитал и поддерживает, пока враг этот не покинет мою родину.
– За эти восемь лет многое поменялось, Турпал.
– Нет, Мансур, ничего не поменялось, и не меняется вот уже четыреста лет, в течение которых мы сражаемся с Россией за свою независимость. Ты ведь знаешь историю не хуже меня, так в чем ты хочешь меня убедить или, вернее, переубедить?
– Народ истощен, силы слишком неравны, – сказал Абдулла.
– А они всегда были слишком неравными, – нетерпеливо отрезал Турпал.
– Послушай, Турпал…
– Нет, это ты меня послушай, – прервал он Мансура. – История не меняется, но меняются люди, и меняются они, к сожалению, не всегда к лучшему. Вижу, нечто подобное произошло с тобой и с некоторыми из присутствующими здесь. В тюрьмах братья желают свободы лишь для того, чтобы поскорее приступить к борьбе. А вы, живя на воле, обманулись этой жизни и ее благами. Вы стали рабами денег, еды и комфорта, и мне вас искренне жаль.
– Турпал, не посягай на нашу честь. Мы здесь собрались вовсе не для того, чтобы ссориться, – сказал один из присутствующих.
– Какая честь? Вы сами на нее посягнули, предлагая смириться с поражением этим кафирским собакам.
– Нет, не с поражением смириться, – возразил Мансур.
– А что тогда? Единственный путь не смириться, это сражаться, против чего ты тут и выступаешь. Пока я сражаюсь, я свободен, понимаешь? Как только я смирюсь, я покорюсь, а покорность – это свойство раба. А я не родился рабом, не жил им и умирать, будучи рабом, тоже не собираюсь. А вы же предлагаете бежать с поля боя, показав врагу спину, прекрасно зная степень греховности этого жалкого поступка.
–В таком случае восприми это как отступление Халида бин Валида19 при Муте, которое Пророк, мир ему, не позволил назвать бегством с поля боя, – сказал Мансур
– Но пусть даже так. Но ты не предлагаешь даже уйти, ты предлагаешь смириться с их присутствием здесь в качестве победителей и продолжать жить по их законам.
– Любое силовое действие с нашей стороны имеет более губительный ответ, ущерб от которого превышает пользу от этих самых действий. Я лишь предлагаю направить все силы на самосовершенствование и воспитание нового поколения, вместо того, чтобы напрасно гибнуть. У всего есть свое время и условия. Не будь же ты фанатиком.
19
Халид бин Аль—Валид – сподвижник Пророка, легендарный полководец. Битва при Муте произошла в 629 году. Как передается, против трехтысячного отряда мусульман вышло несметное войско. В этом сражении Халид применил хитрость, создав у врага впечатление, будто к нему постоянно прибывает подкрепление, потом произвел атаку, заставил противника на мгновение вздрогнуть, после чего развернулся и, вместе со своим небольшим войском, без значительных потерь, вернулся в Медину. При входе в город женщины и дети стали осыпать их оскорблениями и бросать в них камни, приговаривая, что они сбежали с поля боя. Но когда действие Халида было оправдано самим Пророком, гомон народного недовольства тут же стих.