– Неверующий и верующего считает фанатиком.
– Вспомни про Худайбийский договор, из которого Пророк собственноручно вычеркнул слова «Посланник Бога», когда вторая сторона напрочь отказалась это принимать. Он сделал это лишь потому, что без этого договор, крайне важный для мусульман, мог быть не подписан. Иногда надо проявлять гибкость и дальновидность. Разум нам дан для того, чтобы мы им пользовались.
Сколько раз Бог призывает нас использовать его в постижении истины? Сколько раз Он велит нам поразмыслить над тем, что окружает нас и что сокрыто в нас самих? Что говорили улемы первых веков о силе и значимости человеческого ума? Ибн аль-Джаузи20 почти тысячу лет назад писал, что если бы человек видел возможным подняться к небесам, то есть в космос, но не пытался бы этого сделать, то он, Джаузи, считал бы одним из самых отвратительных недостатков этого человека то, что он довольствуется Землей. Мы в определенный момент сами, по собственной глупости, по причине слепого фанатизма и ложных толкований, загасили в себе дух познания и научного развития. Вот и вкушаем теперь повсеместно плоды своего отставания. И делаем это, во многом, из-за мышления подобных тебе.
– Из тебя получился бы хороший агитатор за совместную с Россией жизнь, – Турпал уже начал терять самообладание. – Мне бы не хотелось в это верить, Мансур, но твои слова мало чем отличаются от слов мунафиков21, обольстившихся этим миром.
– Довольно, Турпал! Ты переходишь границы!
– А ты позоришь память своего брата.
При этих словах Мансур не стерпел и в ярости вскочил с места, тут же поднялся и Турпал. Но остальные, которые также встали, начали, удерживая каждого за руки, их успокаивать.
– На этом наше братство закончилась, – злобно сказал Мансур.
– Лакум дийнукум, ва лия дин22 – ответил Турпал цитатой из Корана, и вышел.
Позже Мансур часто думал, почему относительно всякой вещи у людей различное мнение и понимание. И даже религия от этого относительного понимания и отношения не спаслась. И поэтому она, религия, оставаясь сама неизменной, как будто принимает форму того, кто ее исповедует. Если исповедует ее человек черствый и грубых повадок, то непременно таковой видится и его религия; если же, напротив, религиозен мягкий и милосердный, то как будто только потому, что религия его сделала таковым; если верующий глуп и ограничен, то считается, что это исключительно из-за его религиозных убеждений; а если, напротив, мудр и проницателен – то не религии ли это заслуга?
Не потому ли это все, задавался он вопросом, что каждый человек, в религии приобретший смысл жизни и успокоение души, воспринимает ее так, как устроен он сам – сообразно его собственному интеллекту и психике. Верующий видит в религии то, что хочет видеть, и находит в ней то, чего желает найти. Одним словом, понимание Божественного проходит через призму разума и души верующего. И поэтому каждый верит (или, напротив, не верит) по – своему.
Второго ноября Турпал обмотал свой пояс взрывчаткой, вплотную подошел к полицейским, стоящим на оцеплении у входа в стадион «Динамо» во время футбольного матча, и привел бомбу в действие.
На другой день на стол начальника полиции лег отчет о всех контактах Мансура, были выявлены его связи с муджахидами из Сирии вместе с детализацией его телефонных звонков и сообщений. Со многими из сирийских муджахидов он сдружился в Чечне и Египте, с которыми до сих пор поддерживал связь. И было не важно, что в этих переписках он с некоторыми из них часто вступал в полемику, пытаясь доказать им ошибочность многих их суждений. Самого факта контактов было достаточно. Также Зауру доложили о знакомстве Мансура с Турпалом. Были опрошены участники той встречи, на которой Мансур и Турпал поссорились, и они подробно рассказали полицейским о тех идеологических разногласиях, которые и привели их к ссоре. И эти показания не только отрицали роль идейного вдохновителя Мансура, но, напротив, свидетельствовало об обратном. Но Заура это уже мало волновало. У него появился хороший повод поквитаться со старым неприятелем. А показания от свидетелей он сможет получить такие, какие ему нужны, или и вовсе обойтись без них.
И вот, когда все уже было готово, Заур и послал за Мансуром людей в вечер следующего дня, когда тот вышел пополнить баланс на телефоне.
Глава 29
Когда Вика рассказывала печальную историю гибели отца, за которым последовал не менее трогательный рассказ о ее попытках мести, Мансур призадумался. Мысль, конечно, была неглубокой, и как-то сама ненавязчиво прикатила, но в ней было что-то притягательное. Он думал над тем, чтобы, перед тем, как отправиться в Сирию, убить Игоря. Терять он ничего не терял, но жизнь Вике облегчил бы.