– Я не знаю, – сказал Абдурахман, – зачем он тебе здесь понадобился. Но, тебе виднее.
Мансур ничего не ответил, и тот спросил:
– Когда собираешься ехать?
– В субботу, утром.
– Могу еще чем-нибудь помочь?
– Нет… Хотя, машину достать большая проблема?
– Смотря какую.
– Любую.
– Проще простого. Но для чего она тебе?
– Для одного дела, – ответил Мансур, – после которого полиция, возможно, постарается по ней выйти на след убийцы.
Тут Абдурахман задумался. Он был человеком неглупым. Двукратный призер чемпионата мира по биатлону, примерный семьянин с безупречной репутацией скромного бизнесмена: у него было несколько закусочных и небольшая база отдыха в Анапе, кафе в Черкесске и гостиница в Краснодаре.
Но так было не всегда.
Много лет назад он был киллером, известным в преступном сообществе России, и высший криминальный мир нередко пользовался его услугами для расправы с конкурентами.
Но однажды, чуть сам не лишившись жизни, он предался глубоким рассуждениям о смысле жизни.
В результате бывший наемный убийца углубился в религию, неофициально сменил имя и стал набожным человеком. Он оставил киллерский промысел и начал заниматься легальным бизнесом. Это случилось около десяти лет назад.
Вскоре после того, как он отошел от дела, к нему с заказом обратился, через одного из своих подчиненных, один главарь влиятельной банды, контролировавшей весь Кубань. Вскоре член банды вернулся и доложил своему боссу следующее:
– Он отказывается этого делать. Говорит, что завязал.
– Что значит, завязал? – удивленно спросил мафиози.
– Он больше не работает.
– Почему это, интересно?
– Не знаю. Я слышал, что он типа в религию ушел.
– В какую еще религию?! – возмущенно вскричал криминальный авторитет.
– В исламскую.
– Ну и прекрасно! Они ведь тогда только и начинают убивать, когда в нее уходят.
– Да, но тогда они это делают только с идеологических соображений. Тут вопрос мотивов.
– Мне плевать на их идеологию. Деньги – вот самая сильная идеология и мотив человеческих поступков. Предложи ему двойную плату, и ты сам в этом убедишься.
Но ни двойная, ни тройная плата не помогала в этом убедиться.
В итоге Абдурахману дали три дня на размышления, сказав, что если он не примет заказ, то о его семье и бизнесе им известно все, что нужно, чтобы всего этого у него больше не было.
Если бы обратившимся к нему людям надо было убрать плохого человека, такого же бандита, как они сами, он еще мог на это пойти. Но от него требовали, чтобы он убил хорошо охраняемую жену одного очень богатого человека. Судя по всему, смерть женщины должна была стать наказанием для ее мужа, который в чем-то им отказал. Принять подобный заказ он не мог бы и в худшие свои дни, как поскольку это было против его врожденных моральных принципов.
Первой мыслью, которая пришла ему на ум, была уехать с семьей в другую страну. Но бросить все и всю жизнь провести в бегах, каждый день переживая за судьбу семьи, ему тоже не хотелось. И тогда, доведенный до отчаяния и не зная, как ему быть, он решил поделиться своей проблемой со старым близким другом – чеченцем, который перебрался на Кубань еще в период Первой войны.
Тот ему посоветовал обратиться к чеченским повстанцам, сказав, что у них во многих регионах Северного Кавказа имеются свои люди, способные решать подобные проблемы.
– Да, но как мне их найти? И даже если я их найду, то каковы гарантии того, что они согласятся мне помочь? Не думаю, что это их как-то будет волновать. У них свои задачи и проблемы, – сказал Абдурахман.
– Предоставь это мне, – ответил тот.
Двоюродный брат этого чеченца был членом джамаата Мурада, брата Мансура, внедренным в чеченскую полицию. И теперь он решил выехать в Чечню, встретиться с кузеном и объяснить ситуацию, чтобы тот посоветовался там у себя наверху и посмотрел, можно ли его другу чем-нибудь помочь.
– Я сегодня же вечером выеду и посмотрю, что можно будет сделать. А ты пока тяни время. Прими заказ и скажи, что на его выполнение тебе нужна неделя, а то и две. К тому времени мы уже получим ответ. Если ответ будет отрицательным, можешь поступить на свое усмотрение. Если же мы получим положительный ответ, то твоя проблема будет решена.
Несколько дней спустя, выслушав от своего бойца всю эту историю, Мурад сказал, что через два дня должна состояться Шура23 амиров, где каждый представит вопросы на обсуждение, и в числе своих вопросов он может затронуть и этот. «Но, – сказал он напоследок, – я не думаю, что они обратят на это какое-либо внимание».