Глава 15
Как-то раз, на другой день после работы, за завтраком, отец сообщил Мансуру, что Исраиловы из тайпа7 харкро допустили их людей, – то есть людей из тайпа чархо, к которому принадлежала семья Мансура.
Дело в том, что семь лет назад дальний родственник Мансура по отцу в одной из драк ударил ножом человека из тайпа харкро, в результате чего тот скончался. Сразу после этого клан погибшего объявил виновнику чир8, и начали на него охоту, в надежде, что они до него доберутся раньше, чем полиция. Но тот, по совету родственников, сам сдался в полицию, и его на десять лет упекли за решетку, из которых он отсидел сем и недавно вышел по условно-досрочному освобождению.
Род убитого все эти годы не допускал примирительную делегацию.
И вот наконец они уступили и согласились встретиться, о чем отец Мансуру сейчас и сообщил.
Согласие допустить кровников – значит почти простить виновника. И дело после остается за формальностями, – процедурой «оставления», во время которой убийца официально «оставляется» в покое, то есть прощается.
– Не велика была бы потеря, если бы они его убили, – сказал Мансур. Он не любил родственника – беспредельщика, который до своего заключения и травкой увлекался, и напивался нередко вдрызг, и постоянно оказывался в какой-нибудь передряге. По приказу старейшины рода, его, после множества предупреждений, несколько раз хватали и, в воспитательных целях, избивали свои же, чтобы он не навлек на весь род позор. Но это, как видно, не помогло.
– Потеря, может, и не велика, – сказал отец. – Но это наш человек, какой бы он ни был собакой. Если мы так легко отвернемся от него и дадим его убить, то с нами никто не будет считаться, не говоря уже об уважении. К тому же, я слышал, что Адлан изменился в тюрьме в лучшую сторону.
– С трудом в это верится, – сказал Мансур, поедая молочную рисовую кашу. – Но если это правда, то я только рад.
– У тебя завтра выходной? – спросил отец.
– Да, я только вчера был на работе. А что?
– Встреча назначена завтра утром на поляне между Урус—Мартаном и Гойты. Нам с тобой нужно будет поехать.
– А мне можно с вами? – спросил Юсуф, который тоже сидел за столом и внимательно следил за их разговором.
– Тебе там делать нечего, – сказал глава семейства.
– Пусть едет, отец, – попросил Мансур. – Ему не помешает узнать, какого это, бесправно лишить кого-либо жизни, даже если за это прощают.
– Ну, хорошо. Только пораньше встаньте оба. Выезжаем в шесть утра.
Услышав эти слова, Юсуф просиял от радости, поблагодарил деда и довольно взглянул на Мансура, который тут же ему игриво подмигнул.
____________
На открытой поляне, в десяти метрах от главной дороги, глушили двигатели с полсотни машин, в одной из которых сидели Мансур, его отец и Юсуф. Все автомобили были нагружены различными дарами, предназначенными для семьи Исраиловых.
На расстоянии ста метров стояла пара десяток машин людей из тейпа харкро.
В деле примирения потерпевшему клану не обязательно собирать большую толпу, в отличие от виновников, – последние больше нуждаются в том, чтобы умилить пострадавших, выказать им свое почтение, показать, как для них важна и ценна их милость и прощение. Именно поэтому, чтобы укрепить это значение и поддержать сторону виновников в этом деле, нередко, в процессе «оставления», к ним примыкают и те, которые не имеют с ними родственных отношений.
Пара сотен мужчин вылезли из своих автомобилей и толпой, предводительствуемой имамом Урус-Мартановской Соборной мечети, – мужчиной около пятидесяти лет, двинулась к противоположной стороне.
Кровникам в подобном деле не приличествует самим что-либо говорить, и они, как правило, прибегают к услугам посредника (человека уважаемого, красноречивого, хорошо знающего адатное право и, желательно, нормы шариата), который выступит от их имени, не находясь с ними в родственных отношениях.
Люди из тейпа харкро их уже дожидались. Их старейшины сидели на стульях, а позади них выстроились остальные, среди которых было много молодежи с недовольно – напряженными выражениями лиц.
– Мир вам, – сказал имам, как только они подошли к сидящим. Те встали и ответили
–И вам мир.
Недолгое, но абсолютное затишье образовалось в пространстве.
– Даете ли вы нам право говорить? – спросил имам.
– Да, говорите, – ответил старец из противоположной стороны. На вид ему было лет семьдесят пять – восемьдесят; седую голову его венчала традиционная папаха, сшитая из овечьей шерсти. Икры жилистых старческих ног плотной хваткой обтягивали мехси – высокие носки из черной кожи, наподобие ботфортов. Поверх мехси были надеты черные лакированные галоши до щиколоток, сверкающие в лучах утреннего солнца. Концы темно-серых брюк свободного покроя исчезали чуть ниже колен – они были заправлены в мехси. На темном сюртуке до колен, превосходно сидевшем на плечах статного старца, в области груди красовалась свисающая дугой цепочка от нагрудных часов. Из-под распахнутого сюртука виднелась рубаха под цвет брюк. Благородно – исхудалое лицо старца с впалыми щеками обрамляла большая белоснежная борода. Левая рука его держала ручку костыля, концом упиравшегося в землю перед ним, а правая, на которой сверкал серебряный перстень, чинно покоилась на левой.
7
Тайп (клан, род) – кровнородственное объединение семей по отцовской линии, происходящее, как правило, от одного общего предка