— Что случилось с венгерским товарищем, Балинт? — спросил он глубоким, несколько хрипловатым голосом.
— Испугался, товарищ генерал-полковник! — ответил лысый майор.
— Уж не меня ли? — спросил генерал-полковник. — Не очень это лестно!
— Товарищ генерал-полковник, — сказал Балинт. — Еще два дня назад этого товарища мог пристрелить любой подвыпивший конвоир. А сейчас он гость нашего главного командования, ваш гость. Слишком быстрая метаморфоза… Притом без всякого перехода.
Генерал-полковник улыбнулся и протянул Фалушу обе руки. Почти насильно пожав руку гостю, он обнял его за плечи и, пропустив вперед, повел к себе в соседнюю комнату.
— Прошу вас, товарищ Михайлов, — повернулся он к капитану, — пришлите сюда еды и чего-нибудь выпить. Это превосходное успокоительное.
Говоря это, генерал-полковник засмеялся, но далеко не весело. Он был озадачен и с укором поглядывал на Балинта, как будто тот был виноват в том, что нервы Фалуша сдали.
Комната, в которую генерал почти силком ввел Фалуша, оказалась гораздо больше первой. Стены и окна ее от потолка до пола были завешаны зелеными плащ-палатками. В комнате стояло три стола. Прямо против двери, в которую вошел Фалуш, находился большой письменный стол, заваленный книгами и газетами. Позади него — кресло. Посреди комнаты тянулся длинный, крытый зеленым сукном стол, окруженный шестью жесткими стульями. В одном из углов помещался еще квадратный столик, на котором покоился вылепленный из белого гипса горельеф какой-то местности. С потолка свисала люстра с тремя сильными лампочками.
— Сколько времени он голодал? — спросил генерал-полковник у Балинта, безмолвно наблюдая за Фалушем.
Услыхав ответ майора, генерал-полковник только покачал головой.
— Скажите ему, Балинт, что я предлагаю выпить теперь за Венгрию, за победу и мир. За будущее венгерского народа.
Фалуш отложил нож и вилку.
Когда лысый майор перевел ему слова, сказанные генерал-полковником, Фалуш уставился сперва на стол, видимо о чем-то задумавшись и чем-то смущенный, затем вопрошающе взглянул на Балинта. Майор вновь повторил ему то, что сказал генерал.
И тут Фалуш заговорил. Внезапно он превратился в темпераментного оратора. При иных обстоятельствах подобное превращение могло показаться комичным. Но в данной обстановке этот неожиданный переход произвел сильное впечатление.
— Войну против советского народа ведет не венгерский народ, а его угнетатели, товарищ генерал-полковник. Венгерский крестьянин мечтает не о землях Украины, а о своей венгерской земле. А что касается венгерского рабочего, то он хорошо понимает все происходящее в мире и ждет вас как своих.
Генерал-полковник предложил Фалушу папиросу и дал прикурить.
— Жаль, что венгерский рабочий только ждет, — сказал он.
Фалуш судорожно сжал зубами длинный мундштук и глубоко затянулся. Почему-то понизив голос, словно боясь, что его могут подслушать, он говорил о подпольном коммунистическом движении, о мученической смерти Ференца Рожи[41] и Золтана Шёнхерца[42]. Повлажневшие глаза Фалуша горели огнем. Он вскочил, не в силах усидеть месте. Наконец голос его дрогнул, и, опустив голову, он замолк.
Трудно было целиком передать по-русски то, что было сказано Фалушем, но Балинт старался перевести каждое слово Сами факты были генералу известны. Да и вообще он неплохо знал положение дел в Венгрии, кое-что, пожалуй, лучше Фалуша. Он прекрасно понимал, что, изверившись в победе Гитлера, венгерские буржуазные партии и группировки стремились в данный момент не к завоеванию свободы для венгерского народа, а всего лишь к смене хозяев. Им теперь хотелось бы видеть на месте гитлеровской Германии Англию или Америку. К иному стремились коммунисты.
Генералу не была известна во всех подробностях героическая и самоотверженная борьба небольших ячеек венгерских коммунистов, зато он хорошо разбирался в том, что собой представляют венгерские политические партии. Именно поэтому воодушевление Фалуша тронуло его.
Генерал понимал, что, не совсем правильно оценивая венгерскую обстановку, Фалуш все же верно угадывает завтрашнее соотношение сил в стране. За его в чем-то наивными рассуждениями отчетливо ощущались растущие силы венгерского народа и воля к победе венгерских коммунистов.
Генерал-полковник задумался.
Все время, пока Балинт, избегая красивостей, монотонно переводил, правая рука генерала лежала на узком плече Фалуша. Потом, взяв его под руку, генерал-полковник помог пленному мадьяру подняться со стула и повел его в другой угол комнаты, к столу с горельефом. Здесь была изображена Венгрия от Карпат вплоть до австрийской и югославской границы.
41
Рожа, Ференц (1906–1942) — член ЦК Коммунистической партии Венгрии, основатель газеты «Сабад неп». В мае 1942 был арестован и замучен в фашистских застенках.
42
Шёнхерц, Золтан (1905–1942) — венгерский коммунист, один из главных организаторов и руководителей антифашистского движения национального Сопротивления. По приговору фашистского военно-полевого суда казнен 9 октября 1942 года.