— Где мы возьмем сотрудников, товарищ генерал-полковник? — спросил он.
— Найдем! Сейчас в Галиции около двадцати пяти — тридцати тысяч венгерских военнопленных.
— Так ведь они не газетчики! — возразил Балинт.
— К счастью. По меньшей мере девяносто процентов из них — рабочие или крестьяне. Целые тысячи хорошо информированных корреспондентов! Типографию же с латинским шрифтом можно найти во Львове. Наборщики и печатники наверняка найдутся среди пленных. Остальные детали обсудите с подполковником Давыденко, инструктором нашего политуправления. Нынче… что у нас нынче?.. Да, двадцать второе… К двадцать шестому буду ожидать первого номера «Венгерской газеты».
В политуправлении фронта работал один историк — венгр, некий профессор Габор Пожони. Целые сотни биографий пленных занес он в свою записную книжку, учинив множеству гонведов настоящий экзамен. Он задавал им самые различные вопросы и по венгерской истории, и по литературе, и по экономике, и уж, конечно, в первую очередь насчет характера землевладения в Венгрии.
Из их ответов возникала весьма характерная картина культурного уровня населения Венгрии, показывавшая результаты политики хортистского режима. Так, на вопрос, когда произошла Мохачская катастрофа, из ста шестидесяти двух опрошенных гонведов правильный ответ дали лишь четверо. О том, в каком веке жил король Матяш[47] могли сказать только девять из них. А во сколько раз территория СССР больше территории Венгрии, толком не знал никто. Некоторые предполагали, что Советский Союз больше Венгрии всего в десять-пятнадцать раз, но не было ни одного человека, который втайне не усомнился бы в достоверности сообщения Пожони о действительных масштабах Советской страны. Результаты исследований Пожони во многом оказались полезными.
Пожони был студентом философского факультета в Будапеште, когда разразилась первая мировая война. Его призвали в армию, затем он попал в русский плен. Он уже два года находился в Сибири, когда вспыхнула Октябрьская революция. Пожони хорошо читал, писал и говорил по-русски. В 1918 году он вступил в ряды Красной Армии и демобилизовался только в 1921-м. По окончании гражданской войны Пожони переменил немало профессий. Но в 1926 году партия послала его в Московский государственный университет, где он закончил исторический факультет, а потом читал лекции по истории, сначала в институтах Ростова-на-Дону, позднее в Москве. Он читал историю международного рабочего движения.
В 1941 году Пожони ушел, опять-таки добровольцем, в Красную Армию и в битве под Москвой был тяжело ранен. После того как он выписался из госпиталя, осенью 1942 года, его демобилизовали. С весны 1943 года он некоторое время разъезжал с лекциями по лагерям для военнопленных, а затем снова надел военную форму и отправился на фронт.
Сначала Пожони и сам не мог поверить, что ему удастся по биографиям пленных гонведов и их ответам на его контрольные вопросы чего-нибудь добиться. Ведь, рассказывая свои биографии, гонведы не всегда строго придерживались действительности. Но для Пожони оказалось поучительным даже и то, когда и как отступали они от истины. Сопоставление собранных данных помогало обнаружить, кто в каком месте приукрашал и события, и собственное жизнеописание, а Пожони извлекал из всего этого необходимые сведения.
Майор Балинт был знаком с профессором Пожони очень поверхностно — всего несколько раз встречался с ним в Москве, на квартире общих знакомых-венгров. Да и знал его в те времена больше как человека с превосходным аппетитом, который настоящей едой считал исключительно одни венгерские блюда, хотя сам вот уже тридцать лет не бывал в Венгрии. Прослушал Балинт и несколько его докладов в Политехническом музее и в Колонном зале Дома Союзов. Пожони умел говорить удивительно просто о самых сложных вещах. Перу его принадлежало немалое количество книг, но Балинт прочитал из них всего несколько работ, по существу брошюр. Главные же работы Пожони предназначались для специалистов, в первую очередь для преподавателей истории рабочего движения. Вокруг его двухтомного труда «Рабочая аристократия» велись в свое время горячие дискуссии.
Когда Балинту поручили делать газету, он обратился к Пожони с просьбой оставить на время свою исследовательскую работу и вступить в число сотрудников редакции. Предложение Балинта поддержал со своей стороны полковник Тюльпанов, но тем не менее лысый майор весьма опасался, как бы Пожони не высмеял эту идею, ссылаясь на то, что он, Пожони, не журналист. Однако Пожони с первых же слов, даже не дослушав его речи, сразу понял, что от него требуется, и перебил Балинта восклицанием:
47
Матяш, Корвин (1443–1490) — венгерский король, вел успешную борьбу против турецких завоевателей.