— В этом нет никаких сомнений! Сам же Сентивани только что нас успокоил, что сумеет убедительно обосновать решительно все, — сказал со смехом Бори. — А я, со своей стороны, могу заверить вас, господа, что от выдвижения Шторма мы выиграем очень много. В первую очередь активную поддержку английской дипломатии. И одновременно ничего не проиграем. Абсолютно ничего. Альфред Шторм — калека. У него ампутированы выше колен обе ноги. Да и вообще-то он совершенно незначительный человек. Был когда-то элегантным господином, обладал хорошими манерами, теперь остались одни хорошие манеры, да и это проблематично. Не будь он калекой, я и про него бы мог сказать, что он станет плясать под нашу дудку. А самое главное — другого выбора у нас нет. Если Миклош и Вёрёш успеют между собой сговориться против нас, заседай мы хоть сорок часов подряд, нам все равно трудно на что-либо рассчитывать.
— Меня убедил только один из твоих доводов, Бори, — после некоторого раздумья сказал Телеки, — это твое утверждение, что у нас нет иного выбора. Я далеко не уверен, что премьерство графа Шторма избавит Венгрию от раздела земли. Но раз нет другого выбора, а я и сам вижу, что это так, мы должны остановиться на Шторме.
Через полчаса был уже намечен новый список состава правительственного кабинета:
Премьер-министр — граф Альфред Шторм.
Министр иностранных дел — Домокош Сентивани.
Министр культов и финансов — граф Геза Телеки.
Министр обороны — Денеш Бори.
Министр земледелия — Бела Миклош-Дальноки.
Правительство назначается Московским венгерским комитетом (МВК), председатель которого, Габор Фараго, принимает на себя титул временного правителя.
Изменения первоначального проекта меморандума Сентивани обосновал следующим образом: МВК считает настоятельно необходимым в своей деятельности опереться на более широкие круги и потому привлекает к руководству страной новые силы.
Бори перевел меморандум на русский язык и понес новый документ в Министерство иностранных дел. Сентивани отправился вместе с ним.
— А мы тем временем, мой дорогой граф, наведаемся к Миклошу! — предложил Фараго.
В занимаемом генералом особняке они застали одного Чукаши, от которого узнали, что Миклоша пригласил к себе Кузнецов, а Кери пошел навестить Яноша Вёрёши.
Когда они снова вышли на улицу, граф Телеки, дрожа от холода, спросил:
— А куда теперь?
— Проедемся по городу, потом домой! — решил Фараго.
Как только большой черный «зис», предоставленный генеральным штабом Красной Армии в распоряжение Фараго, тронулся, Телеки глубоко вздохнул.
— Мы танцуем на льду, ваше превосходительство!
— Ты опять превратился в пессимиста, мой маленький граф?
— Да-да, мы танцуем на льду. И рано или поздно расшибем себе нос.
— Если и поскользнемся, то первым делом сломаем ноги или свернем шею кому-то другому, но не себе.
— Не только себе, — поправил его Телеки. — Не будем заниматься самообманом и сознаемся, что наше положение ухудшается день ото дня. Те, что могли бы стать приверженцами нашей политики там, в Венгрии, теперь находятся на стороне немцев и вместе с ними оттягиваются на запад. Красная Армия занимает все новые и новые венгерские территории, и с каждым пройденным ею шагом растет число людей, все громче и громче требующих раздела земли… А мы тем временем грыземся между собой здесь. Куда все это нас заведет?
— Не бойся, граф! Ничего не бойся! Дай только мне усесться в королевском дворце в Буде, и я опять сколочу такую жандармерию, что… Выше голову, мой милый граф!
4. Николин день[56] в Москве
— Время бежит… а воз и ныне там! — с горечью заметил во время завтрака двенадцатого ноября Домокош Сентивани.
Телеки не обмолвился в ответ ни словом, только с усталым видом утвердительно кивнул маленькой, высохшей головкой. Фараго положил себе на тарелку огромный кусок буженины и две ложки русского салата.
— Отлично готовят эти русские! — сказал он с набитым ртом.
Телеки, который принципиально считал всякую еду варварством, а ел часто и много единственно, как он оговорился, для сохранения работоспособности, вялым жестом выразил согласие с восхищенным возгласом Фараго. Что до Сентивани, он и одобрял, и оспаривал утверждение генерала.