Испустив еще один тяжелый вздох, Шторм кончил тем, что рассмеялся.
— Теперь мне по крайней мере точно известно, кто именно держит кончик веревочки.
— Веревочки? Какой еще веревочки? — удивился мистер Грин.
— Той самой, за которую дергают.
В первую минуту Грин подумал, что слово «веревочка» просто какой-то хитроумный пароль, который забывали ему сообщить. За последнее время Грин не раз имел возможность убедиться, что «секретная служба» не всегда работает столь же гладко и безошибочно, как в былые дни. Но столь вопиющего просчета все-таки едва ли можно было ожидать. Ведь стоило этому болвану, этому надутому венгерскому солдафону хоть что-то заподозрить, и связь с ним могла нарушиться, а на исправление ошибки потребовалось бы изрядное количество времени. Между тем этот увечный герой нужен им в данный момент, нужен в самом срочном порядке, ибо промедление смерти подобно.
— О да, веревочка… — улыбаясь, пробормотал мистер Грин. — Разумеется… веревочка.
И, не теряя времени, торопливо, почти скороговоркой передал генералу специально для него припасенный приказ. Таким образом, Грин хотел захватить венгерского солдафона врасплох.
— Мы считаем вполне допустимым, что за год, максимум за полтора русские войска доберутся до Центральной Европы. Но, как я полагаю, одновременно, даже на несколько недель раньше наши войска высадятся во Франции. Однако, если смотреть на складывающуюся обстановку вполне реально, станет совершенно очевидным, что наша армия в лучшем случае сможет лишь воспрепятствовать русским первыми вступить в Париж. А достичь Берлина и — что нас с вами непосредственно касается, Будапешта, — она, увы, помешать не в силах. Вот как раз тогда-то и начнется великая гонка, в которой должен решиться вопрос, кто выиграл войну: мы или русские.
Могу вас успокоить, граф, все преимущества на нашей стороне. Я имею указание проинформировать на этот счет ваше превосходительство. Как вам известно, русские сражаются в продолжение нескольких лет против девяноста процентов армии Гитлера плюс армии его сателлитов. Русские почти обескровлены, тогда как наши потери весьма незначительны. Мы же, в сущности говоря, и не воюем. Пока этим заняты русские, мы беспрепятственно вооружаемся до зубов. Это первый обеспечивающий нам победу фактор. Второй — наша договоренность с авторитетными германскими промышленными и финансовыми кругами. Хотя эта договоренность и не закреплена на бумаге, вернее, именно в силу этого она крепче любых союзнических договоров, одобренных парламентами. Немецкие наши друзья сумеют позаботиться, чтобы в решающий момент повернуть все германские войска против русских и открыть дорогу нашим вооруженным силам. Следовательно, баланс настоящей войны будет, несомненно, таков: воевали русские, победили мы.
Господин Грин сделал паузу и лишь тихонько посмеивался.
Граф Шторм, прикрыв веки, сидел молча и неподвижно в своей коляске.
— Итак, господин генерал-лейтенант, войну, которую ведут между собой немцы и русские, выиграли мы. И не оружием, а умом! Но тот, кто воюет, полагаясь на свой разум, никоим образом не должен проявлять легкомыслие. Нельзя лишь попросту полагаться, что все задуманное пройдет гладко и без помех. Предвидя возможные роковые случайности, нам необходимо располагать резервами. И мы их готовим. К их числу относится Венгрия. Для нас имеет первостепенное значение, чтобы в решающий момент Венгрия обладала безусловно надежной армией или по крайней мере определенным количеством кадровых военных с командованием, на которое можно безоговорочно рассчитывать. Нынешняя венгерская армия в счет не идет, она погибла. Следовательно, ее нужно сформировать заново или хотя бы подготовить к формированию за пределами Венгрии. Достаточно ли ясно я выражаюсь, милостивый государь?
Шторм слегка кивнул головой.
— Говоря о ее кадровом составе, я имею в виду нечто вроде того, что было нами организовано в 1919 году в Сегеде для контр-адмирала Хорти[32]. О да! Венгерскую историю я немножко знаю! В 1919 году мне пришлось четыре месяца провести в Сегеде в качестве одного из представителей английского Красного Креста. Я раздавал там шерстяные чулки и какао голодающим, а в свободное время занимался еще кое-чем.
При последних словах мистер Грин снова ухмыльнулся.
— Будем откровенны… «Национальную армию» Хорти назвать армией, в сущности, было нельзя. С военной точки зрения она не стоила ничего или почти ничего. Но мы и тогда действовали с умом. Начальник английской миссии Красного Креста полковник Браун при участии одного журналиста из Сегеда и бывшего офицера австрийского генерального штаба разработал в те времена политическую программу венгерского национального возрождения и дал ей превосходное звонкое название. «Сегедская идея» полковника Брауна превратила армию Хорти, как, впрочем, и его самого, в серьезный политический фактор. Разумеется, при нашей эффективной поддержке.
32
В 1919 году контрреволюционным «правительством» в Сегеде была сколочена из белогвардейских офицерских банд во главе с адмиралом Хорти «национальная армия» для борьбы против Венгерской Советской республики.