— Если это твое окончательное решение, тогда мы уходим, — отвечает Айк.
— А как насчет наручников?
— Теперь они твои, — говорит Бетти. — Оставь себе на память. Смотри не потеряй.
И мы всей компанией шагаем прочь от Маклина.
— Вы не имеете права бросить меня тут в наручниках! Эй, мы же земляки! Мы из Пальмового штата![93]
Наш смех приводит его в ярость, и он мечет нам вслед изобретательные и цветистые проклятия, но нас они скорее забавляют, чем пугают.
Айк возвращается и хватает Маклина за грудки.
— Нам нужна твоя помощь, Маклин! Ясно тебе или нет? Решай быстро. И смотри не ошибись, прими правильное решение.
— Чем могу быть вам полезен, милые леди и джентльмены? — оценив ситуацию, вежливо спрашивает Маклин.
Подходит Бетти и снимает с него наручники.
— Шеба, дай мне твой кошелек, — просит Айк и протягивает руку.
Шеба нехотя кладет кошелек в протянутую руку. Айк, не сводя глаз с Маклина Джонса, отсчитывает триста долларов и вручает ему с небольшим напутствием:
— Вкратце расскажу тебе, в чем дело. Мы приехали, чтобы найти человека по имени Тревор По. Он играл на фортепиано, часто — для очень известных особ. Он заболел СПИДом. Вот листовка с его портретом, Маклин. Если ты его найдешь — мы дадим тебе пять тысяч баксов, без вопросов. На листовке я написал, где мы остановились. Если ты намерен заново начать свою чертову жизнь, мы тебе поможем. Благодари Бога за то, что сегодня вздумал ограбить нас. Думаю, Господь не случайно свел нас вместе.
— По-моему, это был Сатана, а не Бог, — бурчит Маклин.
— Согласна на сто процентов, — говорит Шеба, снимает очки и смотрит исподлобья.
Маклин впивается взглядом в Шебу. Что касается умения жечь взглядом, словно каленым железом, они достойные соперники.
— Где-то я видел эту лоханку, — бросает Маклин и переводит взгляд с Шебы на нас. — Знакомая рожа. В рекламе «Найк» снималась, что ли. Или еще где-то.
— Или, — говорит Шеба, и мы спешим навстречу вагончику, который направляется обратно на Пауэлл-стрит.
В каждом городе есть свой Тендерлойн. Вы чувствуете, как сам воздух меняется, словно вы преодолели невидимую границу, и вас со всех сторон обступают убожество, обветшалость, уныние, как будто город износился до дыр и сам не знает, как залатать их. Несмотря на то что Тендерлойн находится в центре, он напоминает подгнивший бочок яблока, которое долго пролежало на солнце и теперь привлекает внимание мух и ос. Некогда этот район был очень красив, и теперь многие здания радуют глаз своей архитектурой, но былая роскошь растрачена в превратностях разгульной жизни. В Сан-Франциско можно определить, что вы попали в неблагополучный квартал, по тому виду, который открывается из окон. В Тендерлойне куда ни посмотри — повсюду тоска и безобразие. В переулках пахнет мочой, помоями и дешевым вином. В понедельник мы должны развезти более сотни обедов по семи гостиницам-ночлежкам. Наш план таков: работать сообща, с максимальной скоростью. Начинаем с гостиницы под названием «Кортес». Пока Шеба любезничает с дежурным, остальные отправляются в глубь заведения, которое вполне оправдывает прозвище «клоповник». Здесь пахнет двумя сортами плесени: той, что образуется на дешевом сыре, и той, что разводится в сырых и темных подвалах, незнакомых с дезинфекцией.
С шестью упаковками я бегу по лестнице, которая грозит обвалиться под такой тяжестью. Молли идет за мной, следом шаг в шаг — Фрейзер и Найлз. Я стучусь в первую дверь. За ней слышится какое-то шевеление, потом слабый голос спрашивает:
— «Открытая рука»?
— Кушать подано! — откликаюсь я.
Рассмеявшись, человек открывает дверь. Передо мной живые мощи. Так происходит мое первое знакомство с ходячим скелетом — мужчина настолько истощен СПИДом, что я не уверен, доживет ли он до рассвета.
— Вы Джефф Макнайтон? — уточняю я и ставлю коробку с обедом на некрашеный стол.
Человек кажется прозрачным от худобы, видно, как струится кровь по венам у него на лбу. Кожа напоминает луковую шелуху.
— Я заказывал севрюгу, черную икру и блины. И бутылку холодной «Финляндии». Надеюсь, все исполнено в точности?
— Вынужден вас огорчить, Джефф. В последнюю минуту севрюгу пришлось заменить. Это грубое нарушение, согласен. Но я всего-навсего мальчик-разносчик, какой с меня спрос. Меня зовут Лео Кинг, я буду вас обслуживать пару недель.
— Вы хватили через край, Лео. — Мужчина заходится в приступе кашля. — Вы будете меня обслуживать еще неделю, не дольше. Дольше я не протяну. У меня снова началась пневмоцистная пневмония.[94]
94
Пневмоцистная пневмония