Обручев особенно сильно чувствовал эту потерю. Александр Петрович был его профессором в Горном институте. Тридцать лет он читал там историческую геологию, петрографию и рудные месторождения. И позднее Владимир Афанасьевич все время соприкасался по работе с Карпинским — директором Геологического комитета. Наконец академия... Вся жизнь прошла рядом...
Хоронили старейшего академика очень торжественно, у кремлевской стены на Красной площади. Владимир Афанасьевич с трибуны Мавзолея Ленина говорил речь от геологических учреждений страны. Он рассказал об огромных заслугах Карпинского: его труды уяснили строение и историю развития Русской платформы, помогли разгадать тайны уральских недр, он руководил геологическими исследованиями Сибири. «В лице Александра Петровича Карпинского, — сказал Обручев, — Всесоюзная академия наук и многочисленная семья советских геологов потеряли ученого мирового значения, а Советский Союз — общественного деятеля, преданного социалистическому строительству, и человека высоких душевных качеств».
Он вспомнил об участии Карпинского в работах Международного геологического конгресса. Седьмая сессия состоялась в 1897 году в Петербурге. Тогда Александр Петрович, как директор Геологического комитета, много занимался подготовкой и организацией сессии, а также экскурсией членов конгресса по России. Экскурсией на Урал руководил он сам.
В будущем году семнадцатая сессия конгресса снова соберется у нас. Александр Петрович, как почетный председатель Оргкомитета, снова принимает участие в ее подготовке. Но ему не суждено было встретить после сорокалетнего промежутка иностранных геологов на родной земле и показать им мощный расцвет геологических наук в Советском Союзе.
Грусть от этой потери долго не оставляла Обручева. Перелом в его настроении произошел, когда он стал собираться на Алтай.
В Академии наук шло изучение производительных сил различных районов Советского Союза. Изучался и Алтай, и еще в 1934 году была организована Алтайская конференция. Рассматривались экономические возможности Большого Алтая, то есть и собственно Алтая, и Калбинских гор, и гор Иртышского левобережья, и Кулундинской степи. После конференции были снаряжены экспедиции для знакомства с сельским хозяйством, животноводством, лесоводством и геологией края. Теперь Обручеву предложили съездить на Алтай, чтобы ознакомиться с экспедиционной работой на местах и провести в Ойрот-Туре[28] отчетное совещание. Правительство Ойротской автономной области пригласило академика Обручева отдохнуть на курорте Манжерок.
Владимир Афанасьевич и помыслить не мог об отказе. Конечно, он поедет! Алтай его всегда интересовал. Да и Сибирь посмотреть после двадцатидвухлетнего перерыва ему очень хотелось. .
Но Ева Самойловна твердо заявила, что лишь в том случае согласится на поездку мужа, если она будет сопровождать его. Обручев, подумав, согласился.
В конце июля выехали из Москвы, на два дня останавливались в Новосибирске. Город все еще строился. Он возник вместе с железной дорогой через Сибирь и считался молодым, но черты будущей сибирской столицы были уже ясно видны. За одну ночь доехали из Новосибирска до Бийска, и Владимир Афанасьевич вспомнил, каких трудов стоило прежде это путешествие.
На бийском вокзале Обручевых встретил председатель исполнительного комитета Ойротии. В легковой машине их повезли на курорт Манжерок.
Машина быстро неслась по берегу Катуни, мимо холмов. Ева Самойловна впервые была на Алтае, все вокруг занимало и радовало ее, а Владимир Афанасьевич думал о том, что поездка в машине приносит геологу мало пользы. По старой привычке хотелось внимательно рассмотреть каждый пригорок, а тут одна картина мгновенно сменялась другой, и сосредоточиться было невозможно.
Первые лесистые высоты Алтая быстро придвигались. Обручев не отрывал глаз от них. Свернули с тракта, горы стали выше, шум реки слышнее... Вот и Манжерок!