– Поговори с ней, Кэррин.
– Наверное, ты прав, – кивнула она. – Поэтому, пожалуй, я не убью тебя за навязывание благонамеренных истин, пока я уязвима. Но это в последний раз.
– Очень мило с твоей стороны, – согласился я.
Она сделала глубокий вдох, провела рукой по глазам и подняла голову, снова сделавшись по обыкновению деловой.
– Ты хороший друг, Гарри… тебе вовсе не обязательно лезть в наши семейные дрязги. Я отплачу тебе… как-нибудь.
– Даже забавно, что ты это говоришь, – заметил я.
– Это почему?
– Я тут как раз пытался отследить денежные потоки, но вся информация нынче в Интернете. Можешь открыть для меня пару сайтов, надыбать мне кой-чего?
– Угу.
– Gracias[1]. – Я протянул ей адреса и наскоро изложил, что меня интересует. – А я пока поболтаюсь, посмотрю, что там на месте. Так я позвоню через час… или два?
Она со вздохом кивнула.
– Как, нашел вампиров?
– Нет пока, зато подкрепления подтянулись.
– Кто? – поинтересовалась она.
– Парень по имени Кинкейд. Он крут.
– Чародей?
– Нет. Классический образчик солдата удачи. Вампиров мочит – любо-дорого глядеть.
Мёрфи подняла бровь.
– Он чист?
– Насколько мне известно, да, – ответил я. – Остальное узнаю сегодня от нашего водилы. Если повезет, я найду логово, и мы их накроем.
– Эй, если вдруг так выйдет, что нам придется провернуть все в…
– В субботу, – договорил я за нее. – Я понял. Спускаясь по лестнице, я излагал щенку свою теорию родственных отношений.
– Учти, это всего лишь теория. Впрочем, в ее пользу говорит тонна с лишним доказательств. – Говоря это, я ощутил легкий укол досады. Семейных отношений у меня никогда не было. И не будет. Возможно, семейные проблемы Мёрфи запутанны и болезненны, но у нее по крайней мере есть хотя бы это.
Каждый раз, когда что-то напоминает мне мое сиротское детство, я испытываю нечто подобное. Может, я просто не осознаю, как это меня ранит. Или не хочу себе в этом признаться.
Я почесал щенка за ухом и полез в карман за ключами от Жучка.
– Хотя, конечно же, это только теория, – сказал я ему. – Потому как мне-то, блин, откуда знать?
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Я заскочил по дороге домой проглотить кусок-другой, принять душ и надеть что-нибудь, не так перепачканное кровью. Какой-то потрепанный «фольксваген-рэббит» боданул бампером «шевроле-субурбан», так что пробка растянулась на милю. В результате я опоздал на несколько минут.
У входа меня встретила смутно знакомая девица с блокнотом в руках. Возраст – явно недостаточный для того, чтобы ее пускали в питейные заведения, но нехватка солидности с лихвой возмещалась у нее… как бы это сказать… избытком бойкости. Симпатичная, скорее тощая, чем стройная, с кожей здорового кремового цвета. Волосы она уложила кольцами на манер принцессы Леи; одежду ее составляли джинсы, этакая сельского вида рубашечка и сандалии с громко стучащими подошвами.
– Привет! – улыбнулась она.
– И вам привет, – отозвался я.
Она сверилась со своим блокнотом.
– Вы, должно быть, Гарри. Кроме вас, никого больше не осталось… опаздываете.
– Утром я успел вовремя.
– Наполовину исправные часы – все равно что сломанные. Если, конечно, вы этим не гордитесь. – Она снова улыбнулась, оборачивая свои слова в шутку. – Это не вас я, случайно, видела, разговаривающим с Жюстиной? На вечеринке у Артуро?
– Да, я там был. Только пришлось уехать, чтобы не превратиться в тыкву.
Она рассмеялась и протянула руку.
– Меня зовут Инари. Я исполнительный ассистент продюсера.
Я пожал ей руку. Славными духами от нее пахло: их аромат будил воспоминания о стрекоте кузнечиков сонным летним вечером.
– Рад познакомиться… если вы только не отнимаете у меня работу. Вы ведь не из таких, нет?
Инари расплылась в улыбке, и это превратило ее лицо из умеренно привлекательного в прямо-таки хорошенькое, такие классные у нее образовались ямочки на щеках.
– Нет. Я просто хомячок-ассистент. Ниже вас по служебной лестнице на несколько ступенек. Мне кажется, вашему рабочему месту ничего не угрожает. – Она покосилась на запястье, на недорогие пластиковые часы. – Господи, нам надо пошевеливаться. Артуро просил меня проводить вас к нему к кабинет сразу, как вы придете. Сюда, пожалуйста.
– Что ему нужно?
– Ума не приложу, – сказала Инари. Она повернулась и торопливо пошла в глубь студии – мне даже пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. На ходу она перевернула страницу блокнота и выдернула из волос карандаш. – Да, кстати: чего бы вы хотели в свою вегетарианскую пиццу?
– Мертвых коров и свиней, – отозвался я.
Она покосилась на меня и сморщила носик.
– Но они же вегетарианцы, – примирительно пояснил я.
Она, правда, отнеслась к этому явно скептически.
– При всех этих гормонах и прочих штуках, которыми напичкано мясо, оно может здорово повредить вашему здоровью. Так ведь? Знаете, как пагубно может сказаться длительное потребление жирной пищи на вашем пищеварительном тракте?
– Я предпочитаю статус хищника. А уж холестерину я в лицо смеюсь.
– С такими замашками вы кончите пуленепробиваемой закупоркой артерий.
– Да ну.
Инари тряхнула головой; лицо ее оставалось непреклонным, но привлекательности от этого не потеряло.
– Когда я заказываю, все выбирают овощные. Если хоть кто-нибудь закажет мясную, жир попадет и во все остальные… в общем, все соглашаются на овощные.
– Ну, тогда я, наверное, тоже.
– Но все-таки что бы вам хотелось в свою? В смысле, мне положено обеспечивать, чтобы все здесь были счастливы.
– Раз так, убейте мне парочку животных, – предложил я. – Они богаты белками.
– Вот-вот, белки, – обрадовалась Инари. – Сыру побольше или, может, фасоли… кукурузы там… Или постойте! Тофу[2]. Чистый белок. Так и сделаем.
Пицца с фасолью и соевой сметаной… ужас какой. Надо потребовать прибавки к жалованью.
– Ладно, давайте. – Щенок у меня в кармане пошевелился, и я застыл. – Да, вот… Вы мне можете помочь еще с одним.
Она вопросительно склонила голову набок.
– Ну?
Я сунул руку в карман и достал оттуда дрыхнувшего без задних ног щена.
– Можете составить компанию моему приятелю, пока я буду говорить с Артуро?
Девица растаяла от восторга, забрала у меня щена и принялась ворковать над ним.
– Ой, какая лапочка! Как его зовут?
– Никак, – ответил я. – Он у меня всего на день или на два. Только проснуться он может голодным или пить захочет.
– Я люблю собак, – заявила Инари. – Уж я о нем позабочусь.
– Премного благодарен.
Она повернулась, чтобы идти дальше, но снова спохватилась.
– Ой, Гарри, чуть не забыла. Что вы хотите пить? «Кола» сойдет?
Я подозрительно покосился на нее.
– Надеюсь, не с пониженным содержанием кофеина, нет?
Она обиженно нахмурилась.
– Я забочусь о здоровье, но не до маразма же!
– Умница, – одобрительно сказал я.
Она одарила меня еще одной очаровательной улыбкой и поспешила прочь, держа щена так бережно, будто тот сделан из стекла. Я вошел в кабинет.
Артуро Геноса сидел на углу стола. Седая шевелюра всклокочена; в пепельнице дымится недокуренная толстая сигара. Когда я вошел, он выдавил из себя усталую улыбку.
– Привет, Гарри. – Он подошел ко мне и удостоил одним из тех медвежьих средиземноморских объятий, после которых на теле остаются синяки. – Господь да хранит вас, мистер Дрезден. Не окажись вы на месте, боюсь, мы потеряли бы их обоих. Спасибо.
Он расцеловал меня в обе щеки. Я не большой любитель поцелуев-объятий между мужчинами; впрочем, я решил, что у них, в Европе, так принято. Или это он так пометил меня как следующую жертву. Я отступил на шаг.
– Надеюсь, с девушкой все будет хорошо?
Артуро кивнул: