Так что каждый класс может, но необязательно должен быть носителем одной из бесчисленных форм классового действия. Во всяком случае, сам по себе класс не есть общность, и рассмотрение его в понятийном смысле как общности приводит к несообразностям. Столь же важный для понимания исторических событий, сколь и элементарный факт, состоящий в том, что люди, находящиеся в одном и том же классовом положении, путем массового действия реагируют на столь чувствительные стимулы, как экономические, в среднем самым адекватным с точки зрения их интересов образом, — этот факт не должен служить поводом к псевдонаучным манипуляциям с понятиями класса и классового интереса, что зачастую происходит сегодня и классическим примером чего является утверждение одного одаренного писателя о том, что человек способен заблуждаться по поводу своих интересов, но класс в отношении своих никогда не ошибается355.
Даже если классы как таковые не «суть» общности, классовые положения возникают только на почве образования общности. Их порождает лишь совокупное действие общности, которое, по существу, есть не действие представителей одного и того же класса, а взаимное действие людей, принадлежащих к разным классам. Например, теми общностными действиями, которые непосредственно определяют классовое положение рабочего и предпринимателя, являются рынок труда, рынок товаров и капиталистическое предприятие. Существование капиталистического предприятия, в свою очередь, предполагает наличие некоторого специфически структурированного совокупного действия общности, направленного на защиту владения как такового (особенно принципиально свободного распоряжения со стороны индивида средствами производства), а именно правового порядка, причем особого рода. Любой род классового положения, особенно основанный на власти владения, в наивысшей степени реализуется только тогда, когда по возможности элиминированы все другие факторы взаимных отношений, и владение как таковое обретает суверенную власть на рынке. К факторам, препятствующим последовательной реализации голого рыночного принципа, относятся сословия, которые пока что в данном контексте интересуют нас только с этой точки зрения. Прежде чем перейти к их краткому рассмотрению, следует еще заметить, что о противоречиях классов (в том смысле, какого мы здесь твердо придерживаемся) в общем виде можно сказать немного. Существенный сдвиг при движении от прошлого к настоящему состоял, как можно подытожить (с учетом возможных неточностей), в том, что борьба, влияющая на классовое положение, в возрастающей степени смещалась из области потребительских кредитов поначалу в область конкурентной борьбы на рынке товаров, а затем — к войне цен на рынке труда. Классовая борьба в античные времена — в той степени, в какой она являлась действительно борьбой классов, а не сословий, — первоначально была борьбой крестьян, а возможно, также ремесленников, которым угрожала долговая кабала, против сидящих в городах кредиторов. Ибо долговая кабала, как и у скотоводов, была нормальным следствием дифференциации богатства в торговых, особенно в морских торговых, городах. Долговые отношения как таковые обусловливали отношения классов вплоть до времени Катилины356. Наряду с этим и по мере того как увеличивалось значение импорта зерна, усилилась борьба за продукты питания, главным образом за снабжение хлебом и за цены на хлеб, которая продлилась всю Античность и все Средневековье, сплотила неимущих против тех, кто реально или предположительно был заинтересован в повышении цен на хлеб, и распространилась на все товары, важные как для домашнего хозяйства, так и для ремесленного производства. Что касается борьбы за заработную плату, то в Античности и Средневековье она была лишь в зачаточном состоянии и мало что значила по сравнению не только с восстаниями рабов, но и с борьбой на товарном рынке.
356