Итак, довольно сильно упрощая, можно сказать, что классы дифференцируются по отношению к производству и приобретению товаров, а сословия — по принципам потребления товаров, воплощенным в специфических стилях жизни. Профессиональная группа также есть сословие, ибо с успехом претендует на социальный престиж, обычно как раз в силу обусловленного профессией специфического стиля жизни. Конечно, различия между классами и сословиями часто размываются, например, сословные общности, сильнее всего дифференцированные по принципу чести, а именно индийские касты, демонстрируют сегодня — хотя и внутри определенных, четко очерченных границ — достаточно высокую степень индифферентности в отношении дохода, при том что брахманы сами ищут его в самых разных формах.
Учитывая вышеустановленное, по поводу экономических обстоятельств сословного разделения можно лишь весьма обобщенно добавить, что оно благоприятствует определенной (относительной) стабильности правил приобретения и распределения товаров, которой в то же время угрожает каждое технико-экономическое нововведение и потрясение, выдвигающее на передний план классовое положение. Времена и страны, где ведущую роль играло классовое положение, — это, как правило, эпохи и центры технико-экономических переворотов, тогда как любое замедление экономического процесса немедленно ведет к усилению сословных образований и к восстановлению значения социальной чести.
Если подлинной родиной классов является хозяйственный порядок, а сословий — социальный порядок (т. е. сфера распределения чести), и оба, взаимодействуя, стараются влиять на правовой порядок и, в свою очередь, подвергаются его влиянию, то домом партий является преимущественно сфера власти. Действие партий ориентировано на социальную власть, и это означает влияние на совокупное действие общности, в чем бы оно ни состояло содержательно: партии, в принципе, могут существовать как в приватном клубе, так и в государстве. Партийное совокупное действие общности само по себе предполагает обобществление в противоположность действию классов и сословий, где оно не является необходимым. Ибо партийное действие всегда есть планомерное действие в направлении намеченной цели, будь это цель делового (реализация любого рода проектов и программ), или личного свойства (обеспечение теплых местечек, власти и, как следствие, почестей для вождей и сторонников), или, как обычно бывает, и того и другого сразу. Поэтому оно возможно только внутри общностей, которые сами уже каким‑то образом обобществлены, т. е. располагают неким рациональным порядком и аппаратом, подготовленным для его обеспечения. Ибо цель партий как раз и состоит в том, чтобы добиться влияния на этот аппарат или составить его из своих сторонников. В отдельных случаях они могут представлять интересы, обусловленные классовым или сословным положением, и соответственно рекрутировать своих сторонников. Однако они не обязаны быть ни чисто классовыми, ни чисто сословными и на деле таковы лишь частично, а часто вовсе таковыми не являются. Они могут представлять собой эфемерные или долговременные образования, а используемые ими средства достижения власти могут иметь самый разный характер — от неприкрытого насилия любого рода до борьбы за голоса избирателей с применением грубых или тонких методов: денег, социального влияния, силы слова, внушения или прямого одурачивания, вплоть до более грубой или, наоборот, более тонкой тактики обструкции в парламенте. Их социологическая структура по необходимости в корне различна в зависимости от совокупного действия общности, за влияние на которое они борются, а также в зависимости от того, классовым или сословным образом организована общность, но прежде всего — от структуры господства внутри ее. Ибо для партийных вождей речь идет обычно о завоевании господства. С точки зрения общего понятия, которого мы здесь придерживаемся, партии не являются продуктом специфически современных форм господства, и античные, и средневековые партии мы тоже определяем как таковые, несмотря на их в корне отличную от современных партий структуру. Однако именно по причине этих структурных различий говорить о структуре партий, которые являются образованиями, борющимися за господство, и оттого сами часто организованы по принципу господства, невозможно без рассмотрения структурных форм социального господства. К этому центральному явлению всего социального мы поэтому сейчас и обратимся372.
372
Проблематика господства рассматривается в томе I настоящего издания (гл. 3), а также в томе IV, целиком посвященном господству. Издатели MWG полагают, что последняя фраза представляет собой позднейшую вставку редактора одного из предыдущих изданий (MWG. 1/22–1. S. 270).