— Хотите вишен?
Жан отрицательно покачал головой.
— Так о чем вы хотели поговорить?
Она в упор смотрела на него золотистыми бесстыдными глазами, и ему казалось, что взгляд ее проходит сквозь него. Эта новая манера Жана слегка смутила.
— О человеке, которому вы позировали для репродукции «Олимпии», — ответил Жан более нервным тоном, чем собирался.
Обскура слегка подалась назад — почти незаметным движением:
— Но я его после этого ни разу не видела! Что я могу вам рассказать, кроме того, что уже говорила раньше?
— Сделайте усилие.
— Чтоб я еще их всех помнила… один из тех грязных типов, каких в любом борделе пруд пруди… Мне нечего добавить, — отрезала она.
Теперь она вела себя в манере публичных женщин, привыкших к трудностям своего существования и облаченных в непробиваемую броню агрессивности пополам с презрением. Такой манере вполне соответствовал и тот смех, который хлестнул его на бульваре, точно кнут. Жан проглотил эту неожиданную резкость, примерно так же, как изображенный на скатерти уж с трудом заглатывал саламандру — ее задние лапки и хвост, желтые в черных пятнах, еще виднелись изо рта змеи. Но он не мог позволить себе отступить.
— Вы назвали его Фланель… это его настоящая фамилия? Или вы дали ему такое прозвище, с намеком на импотенцию?[15]
Обскура взглянула на него с заметным испугом.
— Я не понимаю, к чему вы клоните, — нервно сказала она.
— Не рассказывайте мне сказки! Я помню, как вы его назвали!
Жан едва сдерживался. Речь шла о жизни Сибиллы, а эта избалованная потаскушка, живущая в своей квартирке-бонбоньерке вместе с экзотическим пернатым, продолжала разыгрывать непонимание! После того, как Жан силой вырвал признание у Миньоны, он был готов на все.
— Он всегда обслуживал себя сам, — неожиданно произнесла Обскура, уже тише, как будто боялась, что ее подслушают.
Жан приблизился к ней; на лице его по-прежнему сохранялось угрожающее выражение.
— Ну… то есть… сунув руку в карман, — прибавила она, изобразив соответствующий жест. — Чтобы доставить ему такое сомнительное удовольствие, многого не требовалось.
Сейчас она держалась уже совершенно как шлюха, и Жан с трудом мог поверить в такую метаморфозу. Как он мог оказаться настолько слепым, что позволил себе увлечься ею? Получив очередную порцию сведений, он продолжал смотреть на Обскуру с подозрением. Сама нынешняя ситуация была ему отвратительна. Он чувствовал себя смешным — и однако часы шли, смертельный обратный отсчет не останавливался. Все его подозрения основывались лишь на интуиции, не подкрепленные никакими фактами, но, несмотря ни на что, он понимал, что эта женщина — его единственная путеводная нить. При этом она явно что-то от него утаивала, замкнувшись в молчании. Почему? И что именно она скрывает? Он не должен отступать — другой такой возможности, как сегодня, у него уже не будет.
— Это не он забрал вас у мамаши Брабант, чтобы поселить здесь? — спросил Жан, быстрым жестом обведя комнату.
— Жюль? — сказала она с нервным смешком. — Да вы что? У Жюля нет ничего общего с этим человеком!..
— Речь идет о жизни и смерти, — резко оборвал ее Жан, чувствуя, что им овладевает отчаяние. — Уже две женщины найдены мертвыми, тело каждой послужило созданию мизансцен, в точности повторяющих «Завтрак на траве» Мане! И я убежден, что убийца — тот самый человек, который заставлял вас позировать! Я должен его найти!
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — безучастным тоном произнесла Обскура, пожав плечами.
Она взяла из вазы с фруктами вишню и протянула попугаю, который с жадностью ее схватил. Затем мощным кривым когтем ловко выковырнул косточку, и она упала на ковер.
— Ах ты, неряха! — сказала Обскура и уже хотела наклониться, чтобы ее подобрать.
Жан рывком бросился к молодой женщине, схватил ее за руки и с силой встряхнул. Она успела лишь слегка вскрикнуть, но, увидев непривычный жестокий блеск в его глазах, тут же замолчала. Теперь они стояли лицом к лицу. Жан чувствовал запах ее духов, аромат ее дыхания. Ее грудь прижималась к его груди. Он мог различить мельчайшие поры на ее коже. Никогда прежде он и Обскура не были так близко друг к другу. Но этот возбуждающий эротический контакт лишь подогрел его ярость.
15
Flanelle по-французски означает и «фланель», и «тряпка» (в прямом и переносном смысле).