Я скоро уйду от житейской были,
Я иду к нездешней стране…
Но ответьте вы, молодые, мне:
Зачем, зачем мы жили?..
23 мая 1920 г. Ялта.
2
Улетели, навек умчались
мои песни — легкие птицы.
Остались серые камни
моей неизбывной тоски.
Я была свободнее ветра,
я была счастливей царицы…
Эти дни далеки,
далеки…
Мрачны высокие стены
моей последней темницы;
прочны ее решетки
крепки ее замки…
Улетели, навек умчались
мои песни — легкие птицы.
Остались серые камни
моей неизбывной тоски…
3 июня 1920. Ялта.
Борис Недзельский
Отрывок
Сглаживая морщины холмов,
Смрадным асфальтом смазывая долины,
Лили бетонные глыбы домов,
Бронировали булыжником улиц ущелия длинные.
Но каждый раз,
Когда, не замечая ни солнца, ни звезд,
Мозолистыми руками вгонял рабочий
В протряхший бетон последний гвоздь,
Кривил рот суровый зодчий.
Когда над верфями труб,
Над стозвучными домнами
Были зори от зарев длинней,
Дни от дыма короче
Когда гулы клеймились лязгами дробными
Кривил рот суровый зодчий.
Когда в проволочных тенетах улицы заскрежетали,
Словно бесноватыя, барахтались в корчах,
А с неба светились рекламы — новыя скрижали,
Кривил рот суровый зодчий.
Однажды над крышами домов-великанов,
Ушитой звездным жемчугом ночью,
Пролетел метеор, в пространства канув:
Огненную черту итога провел зодчий.
Среди движений было страшно
Смотреть на тысячелетний покой камня,
Рухнет новая Вавилонская башня,
Объятая небесным пламенем.
Уже рушатся сваи,
Расползаются земли скрепы:
Струпья городов сметает
Вихрь веков нелепый.
Пространства глохнут в грохоте,
Зарева слепят выси:
На комке грязи крохотном
Рождаются новые жизни…
1920.
Вадим Баян
Вселенная на плахе
Часть вторая [1]
Хрипит вселенная от вырода идей.
Громорычанием дымят пещеры сердца.
По клавишам веков, под топором ногтей,
Гремит железное пророческое скерцо.
Вновь человечество таскаю за узду
Из катакомбы зла по гамакам созвездий.
Земля утоплена в пылающем бреду
Вулканодышащих удушливых возмездий.
Ударами ума контужен Орион.
Снарядами сердец подорваны Плеяды.
Испепелён дотла железный ваш дракон
И переломаны гранитные преграды.
Глотайте голос мой акулами сердец!
Вдыхайте душами гранитные конфэтти!
Над миром загремел тоскующий мудрец!
Разрублен палашом туман тысячелетий!
Пусть лопается глаз, пусть рвется сердца мех,
Шатнись скорей с ума в кинематограф будищ —
И в пасти вечности увидишь буйный бег
Удавом времени увитых мною чудищ:
Народы запахов… Республики цветов…
Оранжереи грёз… Плантации улыбок…
Лаборатории гипнозных городов…
Землетрясение вулканогорлых скрипок…
Затопает земля по вечности водам
Рассыпать новые, неслыханные грохи.
Химерой зарычит Грядущего Бедлам,
Цветными лентами заползают эпохи:
Драконокрылость душ по островам планет…
Искривы Близнецов… Культуры насекомых…
В конвульсиях миров видения существ
На фильмах вечности мучительно знакомых…
Радиостанции тоскующих сердец…
Сальтоморталь веков… Планеты на коленях…
Дремучие леса удушливых чудес…
И вздохом божества захлёбы по вселенной…
Шатнитесь, чудища, из ретирады зла
В потопами ума проклизменную вечность!
Швырните тухлые землишкины дела
Через косматыя центавровыя плечи!
Футболом съёжится от ужасов земля:
Из трещин времени веков сползутся гады,
Опутают клубком, мурлыча и шипя,
И сердце высосут из скорлупы граната.
Из бездны ринутся кометы-комары
По мановению Владыки-Зверобога.
В клычищах крабами закорчатся миры
И раскидается
Великая Дорога:
Обвалы времени в забвения дыру…
Парализация скривлённых зодиаков…
Удары палашом по дряблому нутру…
Миропролитие, оранжевее маков…
Под танком времени раздавленная смерть…
Копытами громов размолотые прахи…
Штыками звездными испоротая твердь…
Изборождённая вселенная на плахе…
В гангренах вечности подохшие миры…
И похотный удар влюблённых полушарий…
В морях туманности кровавые костры…
И новые миры, рождённые в ударе…