— Нет. А вам?
— Сообщил, — Поппи усмехнулась.
— И куда же?
— Пусть это будет для вас сюрпризом. Однако, признаюсь, эта так называемая экскурсия полностью нашла одобрение и с моей стороны, и со стороны Гарри.
При помощи Поппи и горничной, Кэтрин надела платье цвета морской волны, которое нельзя было назвать ни зеленым, ни голубым, нет, оно было идеального зеленовато-голубого цвета. Облегающий в соответствии с модой лиф был цельнокроеным, прямая до колен юбка ниже украшена несколькими рядами оборок. Укороченный жакет в тон к платью был приталенным, с шёлковой бахромой из голубого, зеленого и серебристо-серого меланжа.
Маленькая кокетливая шляпка венчала её высокую прическу с каскадом локонов, в которую уложили волосы, а кончики прядей подкололи шпильками.
Кэтрин, которой долгое время приходилось обходиться без нарядных и модных вещей, пришла в полное замешательство. Посмотрев на свое отражение в зеркале, она обнаружила, что превратилась в чрезвычайно элегантное и женственное создание.
— О, мисс, вы такая же очаровательная, как девушки, которых изображают на жестяных банках со сладостями, — воскликнула горничная.
— Она права, Кэтрин, — подхватила сияющая Поппи, — подождите, пока мой брат увидит вас! Он раскается в каждом отвратительном словечке, которое когда-либо отпускал в ваш адрес.
— Я тоже говорила ему ужасные вещи, — сдержанно ответила Кэтрин.
— Мы все догадывались, что за вашей враждой что-то скрывалось, — заметила Поппи, — но так и не смогли придти к единому мнению. Конечно, Беатрис оказалась права.
— В чём именно?
— В том, что вы и Лео похожи на пару хорьков, которые немного драчливы в процессе ухаживания.
Кэтрин застенчиво улыбнулась.
— У Беатрис очень сильная интуиция.
Поппи покосилась на Доджера, который тщательно слизывал с блюдца остатки яйца.
— Я думала, что со временем Беатрис избавится от своей одержимости животными. Теперь я осознаю, что это её способ мышления. Она почти не видит разницы между зверями и людьми. Остаётся уповать на то, что найдётся мужчина, способный смириться с её индивидуальностью.
— Как тактично с вашей стороны найти такое определение, - заметила Кэтрин, посмеиваясь. — Вы имеете в виду мужчину, который не будет жаловаться, если обнаружит кролика в своих туфлях или ящерицу в коробке из-под сигар?
— Точно.
— Она найдет такого мужчину, — уверила её Кэтрин, — Беатрис слишком любящая и достойная любви, чтобы остаться в одиночестве.
— Так же как и вы, — заявила Поппи. Она отправилась отлавливать хорька, который занялся изучением содержимого корзинки. — Я заберу у вас Доджера на день. Я собираюсь посвятит утро написанию писем, а он сможет тем временем поспать у меня на рабочем столе.
В руках Поппи хорёк обмяк, но, пока его уносили, успел показать зубки Кэтрин.
* * *
Лео совсем не хотел покидать Кэтрин прошлой ночью. Он мечтал остаться с ней, охранять её покой, словно грифон [30] на страже диковинного сокровища. Хотя Лео никогда не отличался ревнивой натурой, он быстро навёрстывал упущенное. Что его особенно раздражало, так это намерение Кэтрин со всеми вопросами и проблемами обращаться к Гарри. Конечно, для Кэтрин было естественно желать поддержки со стороны брата, особенно после того, как Гарри однажды избавил её от настоящего кошмара и с тех пор продолжал оставаться единственной опорой в жизни. И, несмотря на то, что до последних событий Гарри проявлял по отношению к Кэтрин совсем немного любви и привязанности, он был для неё всей её семьей.
Проблема заключалась в том, что Лео сам жаждал стать для Кэтрин абсолютно всем. Он хотел быть в курсе всех её секретов, стать её любовником и самым близким другом, заботиться о выполнении её самых интимных желаний. Согревать жаром своего тела, когда ей холодно, подносить чашку к губам, если её мучает жажда, массировать её уставшие ножки. Соединить их судьбы в полном смысле этого слова.
Однако Кэтрин не придет к нему по первому зову, ему не завладеть этой девушкой после одного разговора по душам и даже ночи, полной страсти. Ему придётся постепенно ослаблять её оборону, разрушая бастионы до тех пор, пока все её возражения не исчезнут без следа. А это потребует терпения, внимания и времени. Так тому и быть. Кэт достойна и не таких усилий.
Подойдя к апартаментам Кэтрин, Лео осторожно постучал в дверь и замер в ожидании. Она тут же появилась на пороге и улыбнулась Лео.
— Доброе утро, — проговорила девушка, бросив на него выжидающий взгляд.
Слова приветствия, которые Лео собирался произнести, замерли на его губах. Он неспешно оглядел её с головы до пят. Кэтрин была похожа на изящных красавиц, которых обычно изображали на коробках конфет, и портреты которых украшали витрины типографских мастерских. Она была так прелестна, что ему больше всего на свете захотелось развернуть её, словно леденец в обёртке.
Так как Лео не спешил нарушить молчание, Кэтрин заставила себя заговорить первой:
— Я готова отправиться на прогулку. Куда мы пойдем?
— Не могу вспомнить, — отозвался Лео, всё ещё не в силах отвести от неё взгляда. Он сделал шаг вперёд, как будто намеревался подтолкнуть её обратно в комнату.
Не собираясь сдавать свои позиции Кэтрин уперлась, затянутой в перчатку, рукой прямо ему в грудь.
— Милорд, боюсь, я не могу позволить вам войти в комнату. Это было бы неправильно. И я надеюсь, что для нашей прогулки вы наняли открытый экипаж?
— Как тебе угодно, мы можем взять экипаж. Однако место, куда мы отправимся, совсем недалеко отсюда, а прогулка по парку Сент-Джеймс[31] доставит нам удовольствие. Не хочешь пройтись пешком?
Она кивнула, соглашаясь.
Как только они покинули гостиницу, Лео занял позицию между Кэтрин и внешней стороной тротуара. Идя под руку с Лео, Кэтрин рассказала ему обо всём, что прочитала о парке вместе с Беатрис: как король Джеймс собрал в нём коллекцию животных, включая верблюдов, крокодилов, слона, — а также о многочисленных птичьих вольерах, расположенных в ряд, который позже стали называть Прогулкой по птичьим клеткам. В свою очередь Лео поведал ей об архитекторе Джоне Нэше[32], спроектировавшем центральную аллею парка. По этой аллее позже был проложен королевский маршрут от Букингемского дворца.
— Нэша называли самодовольным франтом, — заметил Лео, — заносчивым и высокомерным, то есть он полностью соответствовал требованиям к архитектору такого ранга.
— Неужели? — Казалось, Кэтрин очень рассмешили его слова. — Но почему?
— Огромные затраты, связанные со столь важным проектом, поведение на публике…что это на самом деле, если не наглость — полагать, что идеи, пришедшие кому-то в голову, достаточно хороши, чтобы воплотить их с таким размахом. Картина, например, выставляется в музее, и посетителям нужно ещё поискать её среди прочих экспонатов, или же могут избежать встречи с картиной, если таково их желание. Но у нас мало шансов не заметить целое здание, и Боже, помоги нам всем, если оно как бельмо на глазу.
Кэтрин лукаво посмотрела на Лео, стараясь не пропустить ни слова.
— Ты мечтаешь о каком-нибудь не менее значимом проекте, например, о великолепном дворце или монументе, как те, что создал мистер Нэш?
— Да нет, у меня нет амбиций, необходимых великому архитектору. Я мечтаю приносить пользу. Мне нравятся менее грандиозные проекты, например, строительство домов для арендаторов в поместье. Я считаю, что они не менее важны, чем дворцы.
Он умерил шаг, чтобы не обгонять Кэтрин, и осторожно провёл её по неровному участку тротуара.
— Во время моей второй поездки во Францию я путешествовал по Провансу, и мне посчастливилось встретиться с одним из моих профессоров из Академии Изящных Искусств. Очень славный старичок.
— Какое удивительное стечение обстоятельств!
30
Грифоны (грифы) — вымышленные крылатые существа, наполовину львы, наполовину орлы. Имеют острые когти и белоснежные крылья.
31
Парк Сент-Джеймс (Saint-James Park) и Грин-парк (Green Park) — это зеленая полоса, полукругом обходящая Букингемский дворец.
С моста в центре парка Сент-Джеймс в одну сторону виден Букингемский дворец, в другую — Уайт-холл. В свое время здесь были охотничьи угодья Генриха VIII. Сейчас — обширный парк с могучими старыми деревьями и пеликанами в пруду.
32
Джон Нэш (John Nash; 1752, Лондон — 13 мая 1835, Лондон) — британский архитектор, крупнейший представитель британского ампира («регентский стиль»).
Родился в Лондоне в семье слесаря. Учился архитектуре у Роберта Тэйлора. Окончив курс обучения, уехал в Уэльс, где занялся предпринимательской деятельностью, однако в 1783 разорился. После этого вернулся к архитекторской работе. После нескольких лет работы над загородными домами в 1792 вернулся в Лондон.
В 1811 году получил от принца-регента (будущий король Георг IV) поручение разработать план застройки местности, позже получившей название Мэрилбон-парка. Составленный Нэшем план был реализован к 1818 году. Этот проект, в частности, включает в себя планировку и застройку Риджент-стрит, Риджентс-парка и прилегающих кварталов.
Став придворным архитектором, Нэш спроектировал ещё множество зданий и сооружений. По его проектам созданы Сент-Джеймс-Парк, комплекс Трафальгарской площади, театр Хэймаркет, Мраморная арка. В 1815–1822 перестроил в восточном стиле Королевский павильон в Брайтоне. Нэш также руководил реконструкцией Букингемского дворца, после которой этот дворец стал резиденцией королевской семьи.