— Я тебе не поверю. Потому что знаю, как ты будешь несчастен, глядя, как живут в браке твои сёстры, вспоминая, как преданы были друг другу твои родители, и зная, что наша семья по сравнению с этим — подделка. Пародия.
— А почему ты так уверена, что наши чувства не разовьются в нечто большее?
— Просто знаю. Я заглядывала себе в душу, там этого просто нет. Я именно об этом и говорила. Я не думаю, что смогу хоть когда-нибудь доверять настолько, чтобы полюбить. Даже тебе.
Выражение лица Лео не изменилось, но она почувствовала, как под маской самоконтроля вскипело что-то тёмное, нечто, сродни гневу или злобе.
— Дело не в том, что ты не можешь, — сказал он, — ты просто не хочешь.
Лео осторожно отпустил девушку и стал собирать одежду. Одеваясь, он с убийственной вежливостью, от которой ей стало холодно, произнёс:
— Мне нужно идти.
— Ты злишься.
— Нет. Но если я останусь, всё закончится тем, что я снова займусь с тобой любовью, а потом снова сделаю тебе предложение — и так до утра. А даже я не могу бесконечно выдерживать отказы.
С губ Кэтрин готовы были сорваться слова, полные сожаления и вины. Но она проглотила их, чувствуя, что он только рассердится. Лео не из тех мужчин, что боятся вызова. Но он начал понимать, что брошенный ею вызов может оказаться непосильным, потому что нельзя решить задачку, решения не имеющей.
Лео оделся, натянул сюртук и снова подошёл к кровати.
— Не пытайся предсказать, на что ты способна, а на что нет, — прошептал он, приподняв пальцами её подбородок. Потом наклонился, прижался губами ко лбу Кэт и добавил: - Возможно, ты сама себя удивишь. — Он подошёл к двери, открыл её и убедился, что в коридоре никого нет, потом оглянулся через плечо на Кэтрин. — Запри за мной дверь.
— Спокойной ночи, - с усилием произнесла она, — и... мне очень жаль, милорд. Я бы хотела, чтобы всё было иначе. Чтобы я могла... — Она замолчала и с несчастным видом покачала головой.
Задержавшись на минуту, Лео бросил на неё изумлённый взгляд, в котором сквозило предупреждение:
— Ты проиграешь эту битву, Кэт. И будешь безмерно счастлива, потерпев поражение.
Глава 27
Меньше всего на свете Лео хотелось на следующий день идти с визитом к Ванессе Дарвин. Но одновременно ему было любопытно, зачем она желает его видеть. Поппи вручила ему адрес: Мэйфер, Саут-Одли-Стрит, недалеко от его собственного жилища. Дом в стиле короля Георга, аккуратная постройка из красного кирпича с белой отделкой и с четырьмя изящными колоннами на белоснежном фронтоне.
Лео чрезвычайно нравился Мэйфер не столько своей репутацией модного района, сколько за то, что раньше, в восемнадцатом веке, Верховный Суд Вестминстера окрестил его «распутным и нечестивым» местом. Такого приговора район удостоился за азартные игры, вульгарные уличные пьесы, кулачные и петушиные бои, и сопутствующие всему этому разбой и проституцию. В последующие сто лет район постепенно облагораживался, и наконец Джон Нэш укрепил его тяжело заработанную респектабельность с помощью Риджент-стрит [38] и Риджент-парка [39]. Для Лео, однако, Мэйфер навсегда остался уважаемой дамой с богатым прошлым.
Сразу по приходу Лео проводили в комнату для приёма гостей, выходящую на двухъярусный сад. Ванесса Дарвин и виконтесса Рэмси были уже там и тепло приветствовали его. Они сели, обменялись общепринятыми замечаниями о здоровье родственников и его собственном, о погоде и прочих безопасных и вежливых предметах беседы между малознакомыми людьми, и Лео понял, что мнение, вынесённое им об этих двух женщинах на балу в Гемпшире, ничуть не изменилось. Виконтесса — болтливая склочница, а Ванесса Дарвин — самовлюбленная красотка. Прошло пятнадцать минут, затем полчаса. Лео начал задумываться, удастся ли ему вообще хоть когда-нибудь узнать, зачем его заставили нанести этот визит. — О, Боже, - внезапно воскликнула виконтесса, — я же совсем забыла, что собиралась побеседовать с поваром об ужине. Прошу извинить меня, я вынуждена немедленно удалиться. — Она встала, и Лео машинально поднялся вслед за ней.
— Думаю, мне тоже стоит откланяться, — произнёс он, радуясь возможности исчезнуть.
— Прошу вас, милорд, останьтесь, — тихо произнесла Ванесса. Виконтесса обменялась с дочерью многозначительными взглядами и вышла.
Лео понял, что виконтесса просто воспользовалась предлогом, чтобы оставить их наедине и снова сел. Он посмотрел на Ванессу и приподнял одну бровь.
— Так цель всё же существует?
— Конечно, — подтвердила она. Ванесса была очень красива, её блестящие чёрные кудри уложены в высокую прическу, а яркие глаза с экзотическим разрезом горели на фарфорово-бледном лице. — Мне бы хотелось обсудить с вами одно очень личное дело. Я надеюсь, что могу рассчитывать на ваше благородство.
— Можете. — В Лео пробудился интерес. За соблазнительной внешностью Ванессы ощущалась неуверенность и нервозность.
— Не знаю, как лучше начать, — заговорила она.
— Тогда говорите прямо, — посоветовал Лео, — разные тонкости на меня обычно не действуют.
— Милорд, я хотела бы сделать вам предложение, способное помочь нам с вами добиться наших общих целей.
— Как интригующе. Я и понятия не имел, что у нас с вами есть какие-то общие цели.
— Ваша цель, вне сомнения, — побыстрее жениться и родить сына, пока вы ещё не умерли.
Лео это заявление слегка ошеломило:
— Я, знаете ли, в ближайшее время вовсе не планировал отдавать Богу душу.
— А как же проклятие рода Рэмси?
— Я не верю в проклятие рода Рэмси.
— Мой отец тоже не верил, — с нажимом произнесла мисс Дарвин.
— Ну, что же, отлично, — ответил Лео, которого этот разговор одновременно и смешил, и раздражал, - в свете моей быстро приближающейся кончины нам не стоит терять ни минуты. Объясните, что вам угодно, мисс Дарвин.
— Мне необходимо как можно быстрее найти себе мужа, иначе я очень скоро окажусь в чрезвычайно неприятном положении.
Лео внимательно смотрел на собеседницу и молчал.
— Несмотря на то, что мы едва знакомы, — продолжила она, — я довольно много о вас знаю. Ваши прошлые подвиги не являются тайной. И я совершенно уверена, что все те качества, из-за которых вы являетесь абсолютно неподходящим мужем для любой другой женщины, делают вас совершенно идеальной кандидатурой для меня. Видите ли, мы с вами очень похожи. Вы, без сомнения, циничны, аморальны и эгоистичны, — она сделала паузу, — и я тоже. И поэтому мне никогда и в голову не придет попытаться искоренить в вас ни одно из этих качеств.
Обворожительно. Для девушки, которой едва исполнилось двадцать, она неимоверно самоуверенна.
— Вы сможете изменять мне, сколько пожелаете, — продолжила Ванесса, — и я не стану жаловаться. Скорее всего, я этого даже не замечу, поскольку буду занята тем же самым. У нас с вами будет брак по расчету. Я могу подарить вам детей, чтобы титул и состояние рода Рэмси осталось за вашей семьей. Более того, я могу...
— Мисс Дарвин, — осторожно начал Лео, — умоляю, не продолжайте.
От него не ускользнула ирония ситуации — она предлагала ему настоящий брак по расчету, свободный от осложняющих жизнь желаний и чувств. Полную противоположность семье, которую он хотел создать с Кэтрин.
Ещё недавно идея показалась бы ему соблазнительной.
Откинувшись в кресле, Лео спокойно и отстранённо разглядывал собеседницу.
— Я не собираюсь отрицать своих прошлых грехов. Но, несмотря на всё, что... а возможно, именно поэтому... идея подобного брака совершенно меня не привлекает.
По тому, как застыло лицо Ванессы, Лео понял, что удивил её. Она долго не отвечала.
38
Риджент-стрит — одна из самых известных лондонских улиц. Не только потому, что на ней расположены знаменитые магазины и рестораны, но и потому, что она чуть ли не единственная лондонская магистраль, ставшая результатом единого архитектурного замысла наподобие улицы Зодчего Росси в Санкт-Петербурге или улицы Риволи в Париже.
Но все же из всех подобных улиц Риджент-стрит — самая большая и монументальная. Она связывает южный центр лондонского Уэст-энда с Риджент-парком и служит, таким образом, удобной транспортной коммуникацией в хаотичной средневековой планировке Лондона.
О том, что такая коммуникация жизненно необходима для города, говорили уже в XVIII веке, но только в начале XIX века осуществление этого грандиозного градостроительного замысла стало реальностью.
В условиях частной собственности на землю такого рода реконструкция городской планировки была сопряжена с неимоверными трудностями. Джон Нэш, которому было поручено вести проектирование и строительство, был обязан оценить все попадающие под снос участки и перепродать их новым владельцам, становящимся таким образом инвесторами реконструктивных работ.
В то время страной правил так называемый Принц Регент, будущий король Георг IV. С 1811 по 1820 год он исполнял обязанности фактического правителя страны, так как его еще живой отец Георг III был признан умалишенным. Время с 1811 по 1820 годы называется эпохой Регентства. Тогда-то и развернулись в Лондоне реконструктивные работы, которые возглавил любимый архитектор принца-регента Джон Нэш.
Центральная часть Риджент-стрит, соединяющая Пикадилли-серкус с Оксфорд-серкус, называется Квадрант, так как она имеет криволинейную форму. На этой части расположены дорогие роскошные магазины. Здания обрамляют обе стороны улицы, а для вливающихся в Риджент-стрит небольших улочек устроены роскошные арки, напоминающие знаменитую арку Главного штаба в Санкт-Петербурге.
Здания, обрамляющие Риджент-стрит, проектировались не только Джоном Нэшем, но и плеядой выдающихся мастеров английского классицизма начала XIX века — С.Кокерелллом, Дж. Соаном, Р. Смерком.
Первоначально тротуары Риджент-стрит были обстроены колоннадой, которая защищала пешеходов от дождя, но впоследствии из-за необходимости расширить проезжую часть эти колоннады были снесены. Впрочем, Риджент-стрит по-прежнему сохраняет величественный вид благодаря классическим фасадам и изящным арочным проездам.
39
Быть может, самый красивый среди парков центрального Лондона — Риджент парк (regent's park), когда-то часть большого лесного угодья, приобретенного королем Генрихом VIII. В 1838 году парк был преобразован по проекту Нэша. Уже позднее сюда был включен зоологический сад. Важной частью замысла было сочетание парка и окружающих его домов для лондонской аристократии. Перед их окнами раскрываются пейзажи, позволяющие забыть о городском окружении. Контраст строгих фасадов и живописности парка — типичная особенность английских ансамблей.