"Ну и что? — сказал Джо Шэннон во время перерыва. — Это еще ничего не доказывает. Разве может кто-нибудь всерьез подумать, что у Каллена Дэвиса не было возможности воспользоваться другой большой и дорогой автомашиной?" В ходе перекрестного допроса обвинение использовало журнал дежурств в гараже, чтобы проследить за передвижением обеих автомашин Каллена в течение нескольких дней до убийств. Вечером 29 июля, вспоминал Джейк Смит, Каллен поставил свой пикап за "кадиллаком", вынул что-то из его багажника и положил в багажник пикапа, после чего уехал на пикапе. Вечером на следующий день (30 июля) в 11.15 вечера Смит делал обход гаража и видел, что пикап стоял на своем обычном месте. На следующее утро, однако, когда то же самое сделал его сменщик, пикапа на месте уже не было. Поскольку наступил уикенд, а по уикендам в гараже записей не ведется, нельзя было точно установить, сколько раз въезжали в гараж и выезжали из него оба автомобиля в субботу после обеда или в воскресенье. Смит уже сказал, что в понедельник 2 августа Каллен выехал из гаража на своем пикапе. Утром 3 августа пикап стоял уже в другом гараже, через дорогу, а "кадиллак" находился у дома Карин Мастер. Что же все это означало? По мнению обвинения, это могло означать лишь одно: где-то после полуночи Каллен или кто-то еще вернулся на пикапе, а уехал на "кадиллаке".
Накануне Дня всех святых[16] Хейнс, Бэрлсон и другие адвокаты, посовещавшись, пришли к выводу, что настало время вызвать в суд Карин Мастер, которая могла бы подтвердить алиби Каллена Дэвиса. Карин должна была показать, что в ночь со 2 на 3 августа она проснулась в 12.40 и увидела, что Каллен спит рядом. В тот вечер она легла рано (часов в 9 или 9.30) и поэтому не знала, когда тот вернулся домой. Но она хорошо помнила, что проснулась в 12.40, потому что посмотрела на электронные часы на ночном столике. Как и в случае с некоторыми другими свидетелями, защита хорошо понимала, что, вызывая Карин Мастер в качестве свидетельницы, она идет на риск. Карин придется признаться перед жюри, что с сентября 1975 года и до утра 3 августа 1976 года (то есть до дня его ареста) Каллен жил у нее. Подняв столько шума по поводу распутства Присциллы, защита должна была испытывать некоторую неловкость от того, что теперь вынуждена была проливать свет и на любовные похождения Каллена. Трудно объяснить, почему многие из тех, кто возмущался бесстыдством Присциллы, не видели ничего плохого в том, что Каллен сожительствовал с Карин. Может быть, это объяснялось лишь тем, что Карин была на десять лет моложе Присциллы и находилась в более зависимом материальном положении. Но кто мог с уверенностью сказать, что лет через десять и она не превратится в такую же Присциллу? О том, сколько Присцилла тратила на туалеты, говорилось много, но никому почему-то не казалось странным, что Карин тоже была всегда одета с иголочки, щеголяя замшей, кожей и дорогими мехами. Ей, конечно, завидовали, но отнюдь не черной завистью. Присцилла воспринималась как коварная и опасная женщина, чего нельзя было сказать о Карин, и не это беспокоило защиту. Ее тревожило другое. Дело в том, что, когда вскоре после убийства Карин давала показания перед большим жюри, а затем еще раз, когда решался вопрос об освобождении подзащитного под залог, она ни словом не обмолвилась о том, что просыпалась в 12.40.
Для тех, кто уже пережил два месяца мучительного отбора присяжных и более двух месяцев допроса свидетелей, Карин Мастер казалась женщиной, достойной удивления и восхищения. Вероятно, это объяснялось тем, что было чрезвычайно трудно точно определить ее роль во всех этих странных событиях. Карин была, несомненно, собранной и смелой женщиной, воспитывавшей двух своих несчастных детей без нытья и жалоб, однако во многих отношениях она, казалось, болезненно зависела от окружающих. Она была хорошенькой (если так можно сказать о кукле), с блестящими карими глазами и улыбкой чистой, как у ребенка. Поскольку Карин была потенциальной свидетельницей, в зал суда ее не допускали. Несмотря на это, ее присутствие ощущалось повсюду. То она болтала с секретаршами, репортерами и друзьями в коридоре или в приемной у судьи, то все время что-то устраивала, то ухаживала за детьми, то с большой выдумкой готовила г обеды, которыми угощала затем Каллена и его людей. При этом она все время терпеливо чего-то ждала. Ждала каждый День. Казалось, что ничто уже не сможет поколебать ее веру и вывести ее из равновесия. Само присутствие Карин в Амарилло придавало значимость тем несколько двусмысленным доводам, к которым прибегала защита, чтобы добиться оправдания любимого ею человека.