– Так… мне дочку вечером из высокой школы забрать бы, – заикнулся Цайпань. – Дочка-то ждать будет…
– Дочка? Дяньчи-молния? – задумался главный полицай. – Ну… я заберу. Хорошая у тебя дочка-то. Да и соседи мы. А ты работай, Цайпань, и хорошо работай!
И главный полицай снисходительно треснул его по загривку.
Цайпань бежал к колымажке и счастливо улыбался. Снова в команде! Ай да дочка! Новому главному полицаю округа успела приглянуться! Умница!
Она пришла в темноте. Сама пришла. Встала во входном проеме, независимо прислонилась к косяку. Полицай-дознаватель, смертельный враг ордена Насмешников. И единственная их соотечественница на тысячи жизней полета вокруг – а может, даже на миллионы?
Ее появление ничего не изменило. Собрались на ночное дежурство Здоровяк Мень и хувентус. Ики и бабушка Нико вернулись с водных процедур. Кошка Мэй и Робкая Весна продолжили тренировку в бурьянах за стройкой. Уродливый Чень при свете тусклого шара копался в местной электронике, притащенной со свалки, удовлетворял профессиональное любопытство. На грубо сколоченной едальной поверхности бормотало оживленное Ченем устройство, рядом сидел Ян Хэк и внимательно слушал, пытался выучить местный язык.
– По сравнению со вчерашним – ни одного знакомого слова! – наконец сделал вывод Ян Хэк и разочарованно отстранился.
– Маскулин сказал, у них разные языки, – тихо заметила от дверей Уй. – Может, в этом дело?
Наладчик удивленно подскочил.
– Маскулин – сказал? – восхитился он. – А ты – поняла? Ян Хэк, ты тупица!
– Я не тупица! – запротестовал бывший профессор философии. – Я тоже понял! Я понял, Уй нам что-то сказать хочет! Вот!
– Ян Хэк, я хочу с вами жить! – выпалила Уй и независимо вскинула голову.
– Ты идиотка? – возмутился Чень. – Кто тебя пустит? Ты нас в первую ночь перебьешь!
– Она идиотка! – подтвердила Робкая Весна, появляясь из темноты. – Я ее сама в первую ночь убью!
– С Яном Хэком хочешь жить? – переспросила Мэй, заходя в сарай и пристраивая в угол боевой шест. – Тогда ты…
– Идиотка! – радостно ляпнула нахальная Ики. – За Яна тебя Мэй сразу убьет, ночи дожидаться не станет!
– А ты точно стряпальщица из пробегаловки? – тяжело глянула Мэй. – А говоришь, как чиновник – неучтиво! Лезть во взрослые разговоры разрешения не было!
– Уй, а почему ты с нами хочешь жить? – серьезно спросил Ян Хэк, и установилась тишина.
– Я не могу! – отчаянно сказала она. – Он такой уродливый! Он не моется! У него в доме грязь! Он больной! И говорит непонятно! У меня от его языка голова болит! И он маскулин![4]
– И я маскулин, – смущенно напомнил из дверей Здоровяк Мень.
– Потому я спрашиваю разрешения не у тебя, а у Яна Хэка! – отрезала Уй.
Установилась неловкая тишина – они все в данное время были маскулинами. Частично – но были.
– Рассмотри ситуацию в другом ракурсе, – неожиданно рассудительно сказала Мэй. – Мы – в чуждом, незнакомом мире. У нас нет возможности отсюда выбраться – значит, надо как-то устраиваться здесь. Но мы враги и желаем жить по-разному. Что ж, появилась прекрасная возможность доказать, чья манера жить эффективней! Господарка Уй против ордена Насмешников, да-нет? Я не понимаю, чем ты возмущена, дознаватель Уй. У тебя, как и на родине – лучшие стартовые условия! В твоем распоряжении уже дом. А мы живем все в одном сарае. У тебя есть мужчина из местных, он сам тебя принял, значит, согласный учить тебя языку и готовый учиться сам. Если здесь хоть немного чтут законы Аркана – согласный весь. Через него ты сможешь войти в местное общество, тогда как мы – бездомные бродяги, прячемся на стройке. А еще у тебя образование, которое никуда не исчезло с переходом, верно? И которого были лишены мы. И, если Сунь не ошибся, учение мистиков-блудодеев не чужое тебе? Может, у тебя и организм изменен? Если да, то это – очень мощное оружие!
– У тебя тоже! – сказала Уй уверенно.
– Да, но местный впустил в свою жизнь тебя. А я – головная профсоюза, я боевик ордена Насмешников, мне сильночувственность преимуществ не дает.
Уй помолчала, недоверчиво поглядывая на Мэй и что-то прикидывая. Потом независимо улыбнулась и присела к едальной поверхности.
– Я могу рассказать вам про резонаторы! – с вызовом сказала она. – Про резонаторы и про себя. Это так интересно, и очень полезно, да-нет? В обмен вы заключите со мной перемирие.
Беглецы неуверенно переглянулись – и уставились на Яна Хэка. Мужчина покосился на недовольную Кошку Мэй, качнул равнодушно пальцами.
4
Маскулин – рабочий, как правило, занят физическим трудом, с низким культурным уровнем, то есть небритый и немытый.