И, поймав наконец на себе взгляд начальника, Гога обратился к нему:
— Monsieur, voulez vous bien m’expliquer quels sont mes devoirs?
— Vous n’êtes pas à l’école. Vous travaillez ici. Quand on aura besoin de vous, on vous le dira…[63] — ответил Гийо и, не договорив еще, перевел взгляд на лежавшую перед ним бумагу.
«Когда я понадоблюсь», — мысленно повторил Гога. Значит, все же этот момент когда-нибудь наступит». Даже такой ответ принес облегчение.
Домой он ехал с более легким чувством. «Все будет в порядке, все придет в норму», — убеждал он себя, хотя уверенности в этом не испытывал. «Не глупее же я всех этих людей». Он глядел и с завистью, и с надеждой на сотни людей — иностранцев и китайцев, вытекавших после окончания рабочего дня из бесчисленных контор и заполнявших тротуары, автобусы, трамваи. «Не боги горшки обжигают», — повторил он выражение, часто слышанное от Михаила Яковлевича.
У Журавлевых тетя Оля нетерпеливо обратилась к нему с вопросом:
— Ну как?
— Ничего, — односложно ответил Гога и, видя, что ответ его не удовлетворил крестную, добавил, — знакомлюсь, вхожу в курс…
— Трудно? — продолжала расспрашивать Ольга Александровна.
Гога хотел ответить что-нибудь по сути, но, подумав, понял, что отвечать нечего. Он посмотрел на тетку и вдруг рассмеялся:
— Сам не знаю! — Нервное напряжение нелегкого дня разрядилось в нем этим смехом.
Но Ольга Александровна, видя, что он смеется, успокоилась: значит, вернулся с хорошим настроением и, следовательно, все в порядке.
А Гогина надежда, что все постепенно войдет в свою колею, подтверждалась. Мало-помалу дело для него находилось, хотя большая часть той писанины, что велась в общем зале, оставалась для него непонятной. Но он постепенно перестал задумываться об этом, а когда получил первое жалованье, с гордостью рассчитался с тетей Олей за питание уже собственными, а не родительскими деньгами, а кузине Аллочке принес в подарок ее первые недорогие, но все же духи. В эти минуты он чувствовал себя совсем счастливым.
ГЛАВА 14
Гога ходил на работу, высиживал положенные часы, иногда бывал действительно занят, иногда имитировал занятость, чему научил его симпатичный китаец-клерк, сидевший за соседним столом, и довольно быстро втягивался в типичную жизнь молодого конторского служащего.
Впервые у него завелись деньги, по шанхайским масштабам скромные, но все же достаточные, чтоб чувствовать себя уверенно, бывая на людях. Теперь он мог пригласить девушку не только в кинотеатр, но и в ресторан или кабаре, не рискуя, что не хватит заплатить по счету. И когда миновал сорокадневный траур, Гога предался этой легкой и приятной жизни того разлива, из которого полными чашами черпал Кока и, после развода с женой, вновь вернувшийся в компанию Сергей Игнатьев.
Если кому бы захотелось понаблюдать извне за жизнью Гоги, тот наверняка сказал бы: везет же этому Горделову! Устроился быстро, зарабатывает прилично, фирма солидная. Живи и наслаждайся жизнью.
И такой вывод был бы правилен, но только на поверхностный взгляд, потому что смерть отца, хотя боль потери постепенно смягчалась, создала трудновосполнимую пустоту в душе и поставила перед Гогой проблемы, к решению которых он был еще не готов и потому ему предстояло брести по тропам жизни почти ощупью.
Очень тяжело складывались у него отношения со своим непосредственным начальником — Гийо. К его угнетающему молчанию, к его вечно угрюмому и недоброму выражению лица Гога уже начинал привыкать, хотя вполне безразличным оставаться не мог. Но была область, в которой Гога оказался не в силах уступить и смириться с характером Гийо.
Фирма «Дюбуа и К°» ввозила из Франции парфюмерию и предметы дамского обихода, экспортировала же каменный уголь (в Индокитае ей принадлежали шахты), а непосредственно из Шанхая — яичные желтки, китайские специи и кишки крупного и мелкого рогатого скота.
Впервые услышав об этом предмете экспорта, Гога был немало удивлен, но мсье Шен — китаец-компрадор, через которого у «Дюбуа и К°» велись дела с местными заготовителями, — объяснил, что кишки употребляются как оболочка при изготовлении колбас. Почему европейским колбасникам требовалось покупать кишки в Китае, оставалось для Гоги загадкой, которую он и не пытался решить. Хотят ввозить из-за тридевяти земель — пусть ввозят.
Как и во всяком деле, здесь была своя специфика. Оказалось, что кишка тем дороже, чем она меньше в диаметре. Всего существовало пять степеней толщины. Для определения ее имелись стандартные приборы с пятью полукружиями разной широты, сквозь которые пропускался взятый наугад, наполненный водой отрезок кишки. Представитель фирмы следил, как из каждой бочки доставался указанный им моток и проверялся на диаметр. Тут же по шкале устанавливалась цена всей бочки. Дело считалось ответственным, потому что каждая бочка вмещала несколько сот мотков.
63
— Мсье, будьте добры объяснить мне, каковы мои обязанности.
— Вы не в школе. Вы здесь работаете. Когда вы понадобитесь, вам скажут…