Вошедший из зала Гийо, увидев Гогу беседующим с дочерью хозяина, очень любезно с ним поздоровался, и такая метаморфоза с вечно мрачным и недружелюбным начальником окончательно настроила Гогу на благодушный лад.
«Видимо, такова у них подлинная форма отношений, а там, на службе, все условное и не настоящее», — думал Гога.
Но, хотя считать так было приятно, сомнение все же перевешивало. Что-то всё слишком уж легко и хорошо складывается.
Жаклин, чокнувшись с Гогой еще раз и выпив одним махом свой второй бокал, поставила его на стол и, обратившись к Гоге, проговорила:
— Ну, я побежала. Надо помочь моим старикам. А вы help yourself! — указала она на стол с яствами и напитками и с улыбкой добавила: — Потом туда идите. Там не так скучно… Есть хорошенькие девушки! Потанцуйте!
И, уже отойдя, обернулась и с обворожительной улыбкой добавила:
— Я вас еще найду!
Из внутренней анфилады комнат доносились негромкие звуки блюза.
ГЛАВА 17
В полутьме комнаты, размеров которой Гога с первого взгляда определить не сумел, раздавался сладенький тенорок Руди Вале, исполнявшего «I never had a chance»[72], душещипательная мелодия которой не оставляла равнодушной ни одну Public school girl. А, судя по начальному впечатлению, они-то и были подругами Жаклин. Несколько пар, тесно прильнув друг к другу, танцевали.
Глаза Гоги начинали привыкать, и он переводил взгляд с одной группы гостей на другую в поисках знакомых. Тщетная надежда! Откуда у него могли взяться знакомые в этом кругу? Хоть бы Гриньона увидеть, а то и подойти не к кому. Не стоять же так одному все время. Гога чувствовал себя волком в овечьей шкуре, вернее овцой в волчьей. Впрочем, зачем утрировать? И он — не овца, и эти молодые люди и девушки — не волки. Просто они — сами по себе, он — сам по себе. Есть среди них и симпатичные. Вот, например, этот толстячок, кажется, уже порядком наклюкавшийся. Он, видимо, все никак не может найти себе ни собеседника среди мужчин, ни партнерши, чтоб потанцевать, потому что переходит от группы к группе и нигде не бросит якорь. Но у него, по крайней мере, здесь все знакомые: то его кто-то треплет по плечу, то сам он кого-то тискает.
«Сколько же можно так стоять?» — спрашивал себя Гога. Хорошо еще, что никто на него не обращает внимания. Ему казалось, что это длится добрых полчаса, но Руди Вале как раз допел свою жалобную песенку — прошло, значит, минуты три-четыре, не больше.
Агрегат с автоматической сменой пластинок щелкнул, и теперь из него донесся мягкий, грудной звук тромбонов. «Томми Дорси», — определил Гога и тотчас узнал мелодию: «South of the border»[73]. Эту вещь Гога очень любил и никогда не упускал возможности потанцевать под нее. Он еще раз оглядел комнату и направился в противоположный конец. Там сидели, курили и болтали две молодые особы. На расстоянии обе выглядели привлекательными, и Гога пригласил ту, что сидела ближе, — худощавую, коротко остриженную шатенку. Девушка мило улыбнулась, отложила длинный мундштук с сигаретой в медную пепельницу и встала.
«Эх, свалял дурака!» — пронеслось у Гоги, потому что сейчас он определил, что та, которая осталась сидеть, была гораздо лучше. Танцуя, Гога лихорадочно перебирал все возможные темы для беседы и счастливо вспомнил иронический совет Коли Джавахадзе: «Если не о чем говорить с дамой, заговорите о последнем кинофильме. Всегда встретите отклик!»
Разговор завязался, хотя и не слишком оживленный. Но Гога и не ждал большего. Партнерша его была француженка и, судя по случайным репликам, близкая подруга Жаклин.
— Вы не желаете чего-нибудь выпить? — благодаря за танец и подводя девушку к ее месту на диване, осведомился Гога.
— Спасибо. Я, пожалуй бы, выпила оранжаду, — ответила она.
— Только и всего? — улыбнулся Гога. — А если чего-нибудь покрепче?
— Нет, я уже выпила два сухих мартини. Больше пить не буду.
— Тогда я покину вас на минуту…
— Хорошо. Да, и вот еще… Простите, я не знаю, как вас зовут…
— Меня зовут Гога.
— Какое странное имя. Первый раз слышу такое…
В ее произношении, с ударением на последнем слоге, имя действительно звучало странно, даже для самого Гоги. Ему это не понравилось, и он ответил напрямик:
— Если мое имя перевести на французский, то будет George, но, откровенно говоря, в таком варианте оно мне не нравится.
— А вы разве не француз?
— Нет. Я — грузин.
— Грузин? Как интересно! Я никогда не встречала ни одного грузина. Грузия это на Кавказе, не правда ли?