— Разрешите откупорить? — спросил официант.
— Да.
В зале притушили свет, и оркестр заиграл негромко и мелодично, на европейский лад. «Soft jazz»[74], — определила Жаклин.
— Потанцуем? — предложил Гога.
Жаклин допила свой бокал и встала. Гога невольно любовался ею: необычайное сочетание изысканного китайского туалета с блестящими льняными волосами делало ее не просто очень эффектной, но незаурядной. На нее обращали внимание, и это льстило Гоге. А устремленный на него невинный взгляд голубых глаз лубочного ангелочка вытеснял из сознания то, что противоречило этому взгляду и с чем Гога сегодня уже соприкоснулся.
Оркестр играл тихо и тактично. Гога обхватил Жаклин за талию, крепко прижал к себе, и они начали ритмично переступать ногами в такт музыке. Жаклин прижалась щекой к его щеке, и он ощутил легкий аромат духов, которыми пахли ее волосы. «Бог ты мой, да она без лифчика!» — мысленно ахнул Гога, чувствуя, как в грудь ему упираются тугие и острые кончики ее бюста, и то чувство, которое овладело им при встрече с ее наивными, полудетскими глазами, моментально испарилось, уступив место другому, владевшему им с той самой минуты, когда Жаклин уселась рядом с ним на диване еще у себя в доме, а особенно когда он поцеловал ее.
Они вернулись на место, выпили еще по бокалу, и Гога, не заботясь об окружающих, обнял ее. Да никто и не смотрел на них. Здесь преобладали пары, и каждая была занята собой.
— Я хотел бы видеть вас часто-часто, — тихо, со значением проговорил Гога, не целуя, но касаясь губами ее щеки.
— Часто нельзя, — ответила Жаклин почти огорченно.
— Почему? — уже готов был обидеться Гога.
— У меня есть жених.
Голос девушки звучал спокойно и без всякого вызова: она просто сообщала своему сегодняшнему кавалеру то, чего он еще не знал.
А на Гогу эта новость подействовала ошеломляюще. Сам он о браке никогда не думал, не представлял себя в роли жениха и ни одну из своих знакомых не мог вообразить своей невестой. Но эта девушка чужого народа и чуждого круга, при всем своем неотразимом обаянии, настолько не вязалась с понятием «невеста», что он не в состоянии был вымолвить ни слова.
Жаклин, однако, поняла его молчание иначе.
— Вас это огорчает? — спросила она, не сомневаясь, что именно так он чувствует, но понимая, что он вряд ли это признает сразу.
— Не огорчает… — через силу выговорил Гога и хотел добавить «но удивляет», однако, поняв, что это может обидеть Жаклин, промолчал.
— Да, жених, и очень ревнивый, — продолжала она тоном, в котором слышалось и сожаление об этом стесняющем обстоятельстве, и гордость, что ее так сильно любят. — Он итальянец.
— Да? — почему-то удивился Гога.
— Да, — подтвердила Жаклин значительно. — Он морской офицер. С крейсера «Коллеони».
— И, конечно, очень красивый?
— Откуда вы знаете?
— Догадаться не трудно. Я пока не видел ни одного некрасивого моряка-итальянца. Да еще офицер. — Гога говорил вполне искренне, без сарказма, хотя удовольствия ему признание этого факта не доставляло.
— Вы знаете, папа не одобряет мой выбор, — беззаботно рассказывала Жаклин, нимало не задумываясь, приятен этот разговор ее спутнику или нет. — Он говорит: моряк уйдет в плавание, а ты будешь месяцами одна.
— Ну что ж, ваш отец прав, — сказал Гога. Ему не хотелось разговаривать, ему хотелось обдумать только что услышанное.
— А я говорю: и очень хорошо! Значит, я буду часто свободна… Ведь правда? — и Жаклин, ища подтверждения, снова наивно взглянула в глаза Гоге.
Тот не знал, что отвечать, он не совсем понял ее, а она продолжала:
— Быть все время с одним — это так банально. Я люблю разнообразие.
Гога и шокирован был, и поощрен. Сомнения отпали. Он увезет ее отсюда на Тибет род. Там есть отели — очень дорогие, роскошные, где можно снять комнату на одну ночь. Надо пользоваться случаем, она ведь предупредила, что частые встречи невозможны.
И тут же сомнения вновь охватили его. Мало ли что она говорит. У нее такая манера. Может быть, она нарочно эпатирует его, чтоб показаться сверхсовременной, или просто посмеивается над ним. Ведь это же не какая-нибудь dancing-girl, не девушка из бара. Она из лучшего общества, из респектабельной семьи… И к тому же дочь его хозяина. Ну как ей предложишь: поедем со мной в отель? Немыслимо! Еще будь у меня холостяцкая квартира — тогда другое дело. Впрочем… там видно будет. И Гога, пользуясь тем, что в зале почему-то стало совсем темно, повернул Жаклин к себе и крепко поцеловал в губы. И опять она ответила ему.