«Ах, ты так? Я для тебя никто? Ну что ж, посмотрим…» В этот момент к уху Жаклин склонилась Моник Руссель (и она здесь!) и сказала ей что-то. Жаклин оторвала взгляд от жениха и очень мило, как ни в чем не бывало, улыбнулась Гоге. Но он был так возмущен, что, едва кивнув в ответ, сделал руками выразительный жест, стараясь изобразить сперва макаронину, а потом, как он наматывает ее на палец. Жаклин поняла и с улыбкой, в которой был вызов, покачала головой, как бы говоря: «Посмотрим, посмотрим!»
Прозвучал свисток судьи, и команды вышли на площадку. Новый шквал выкриков и приветствий прокатился по балкону.
— Avanti, italiani![86] — перекрывая шум, раздался чей-то хорошо поставленный тенор.
Гога последний раз поднял голову, нашел глазами брата и по его открывающемуся рту понял, что тот кричит. Но куда там, разве итальянцев перекричишь? Стоило, однако, шуму несколько утихнуть, как Гога услышал:
— Come on, «St. George»![87] — кричали не очень мощно, хотя и слаженно, откуда-то снизу, то есть не с балкона, а с уровня площадки.
Гога с удивлением обернулся и увидел молодых людей — членов ХСМЛ. Это дружки Джаяни — американцы, англичане, португальцы собрались в компактную кучку и кричали разом, поддерживая его команду. Вот откуда пришла неожиданная помощь! Ай да Public school boys! Первый раз Гога почувствовал к ним симпатию.
Игра началась. Гога умел направлять подачу в желательное место с большой точностью, но решил пока не выкладывать этот козырь, а приберечь его до решающих минут. Он просто послал мяч в неудобную для итальянцев точку — на стоящего в средней позиции у сетки игрока, которому пришлось навешивать мяч своему капитану прямо с подачи. Он и сделал навес, но неточный, и Чевенини, не отличавшийся высоким прыжком (что было определено еще при просмотре прежних игр итальянцев), угодил мячом в сетку. Очко! Почин сделан.
Вторую подачу итальянец, уже готовый к ней, принял точнее, но не навесил капитану для атакующего удара, а просто дал ему удобный пас. Чевенини переправил мяч через его голову игроку, стоявшему с противоположной стороны у сетки, и тот, выпрыгнув, не резко, но точно приземлил его левой рукой на грузинской половине. Это была явно заранее подготовленная новинка. Не ожидавший такой комбинации Кипиани, стоявший с той стороны сетки, не успел сблокировать удар. Балкон бурно отозвался на первый успех своей команды.
Гога, подняв голову увидел, что аплодирует и Жаклин. Ну хорошо же!..
Дальше игра пошла очко в очко, и старший Лабадзе ушел с передней линии при счете 5:5. Это была явная неудача, потому что сейчас у сетки в грузинской команде не было атакующих игроков. Там находились Гога, Церодзе и Джаяни. Правда, Лабадзе вышел на подачу. Одна пушечная подача, вторая, третья, и счет стал 8:5. Итальянцы взяли минутный перерыв. Гога сказал Лабадзе-старшему:
— У них сейчас задняя линия выдвинется немного вперед. Подай им свечой, подальше, за головы.
Но Лабадзе пренебрег советом Гоги. Он считал, что наступил решающий момент: если сейчас, после тайм-аута, итальянцы не сумеют принять его подачу, они будут сломлены и можно выиграть первую партию с ходу. Соображение было резонное, но, желая сделать свою подачу совершенно неотразимой, он послал мяч слишком низко и угодил в сетку. Мяч перешел к соперникам, а расположение игроков на грузинской стороне — самое невыгодное.
Итальянцы подали незамысловато — просто на заднюю линию, со второго паса Гога выпрыгнул, но слишком рано, а Церодзе навесил ему высоковато. Гога достал мяч, уже опускаясь, и запустил в аут. 8:6.
Гога готов был сквозь землю провалиться: первый же его удар дал очко противнику. И Жаклин там, наверху, смотрит и небось радуется, будь она неладна совсем!
— Ничего, ничего, Гога, это моя вина, — успокоительно сказал опытный Церодзе, понимавший, что чувствует Гога.
Следующая подача была такой же незатейливой. Грузины снова разыграли ее на три паса, и Гога на этот раз послал мяч довольно и сильно и точно. С той стороны мяч приняли, но атакующий удар сделать не сумели. Игра снова пошла с переменным успехом. Два раза подряд неудачно гасил Кипиани — и счет сравнялся: 12:12, а потом итальянцы вышли вперед на очко. Момент был критический, но на следующем переходе уже выходил к сетке Вахтанг Лабадзе. Важно было отобрать подачу во что бы то ни стало.
Как это случилось, когда обе стороны занервничали, начался суматошный, малоосмысленный переброс мяча, лишь бы переправить его на сторону противника. Тут все решало, кто первый возьмет себя в руки. Это удалось Гоге. Когда в очередной раз мяч со стороны итальянцев еще только перелетал через сетку, раздался его громкий и властно звучащий голос: