ГЛАВА 10
Очень любил Гога пройтись по Баблинг Велл род — улице Бурлящего колодца — главной магистрали Международного сеттльмента. Ее трудно было назвать красивой, но она имела свое очарование. Застроенная домами в два, три, реже четыре этажа, она плавно извивалась вдоль русла протекавшего здесь когда-то, а позднее засыпанного канала. Лишь изредка попадались на ней новые большие здания в том стиле, который в 30-е годы считался модерном. Более широкая, чем другие улицы Шанхая, не с таким напряженным движением транспорта, с нарядной, никуда не спешащей публикой, она жила размеренно и неторопливо, представляя возможность спокойно прогуляться человеку, имеющему досуг, — без толкотни, суеты, давки и как бы приглашая полюбоваться роскошными витринами своих иностранных магазинов, предлагавших любому, кому это было по средствам, любые мыслимые товары — от дорогих ювелирных изделий и лучших мехов до гарнитуров мебели из самых редких пород дерева, строго выдержанных в стиле любой эпохи. Ну и конечно в специальных салонах здесь можно было приобрести автомобили всех марок, от скромных «фордов» и «плимутов» до миллионерских «паккардов», «кадиллаков» и королевских «роллс-ройсов». Нужно ли добавлять, что ателье прославленных на весь мир шанхайских мужских портных тоже располагались здесь?
И хотя все это великолепие было недоступно для скромного студенческого бюджета, бывало приятно не спеша гулять по такой улице, неясно мечтая о том времени, когда она окажется в пределах твоих возможностей. Ведь впереди еще вся жизнь и она не может не быть прекрасной!
Чем дальше на восток, тем Баблинг Велл род становилась оживленней, народ шел гуще, ритм учащался. Справа открывалось огромное пустое пространство — Рейс-Корс[18], а слева начинались высокие красивые здания: кабаре «Лидо», кинотеатр «Гранд», Мраморный дом, здание Христианского союза молодых людей и наконец небоскреб в американском стиле — Парк-отель.
Эти два квартала, наряду с Бандом, по праву считались парадными, и публика здесь преобладала элегантная, потому что все эти места — кабаре, отель, кинотеатр и несколько ресторанов и кафе — были самые дорогие, самые роскошные, доступные только иностранцам и богатым китайцам.
Баблинг Велл род заканчивалась пересечением с Тибет род. Дальше она уже называлась Нанкин род и полностью меняла облик. Шли кварталы знаменитых универсальных магазинов: «Сун», «Сен-Сир», «Сан-Сан» и «Винг-Он», про которые шутили, что в каждый из них можно войти голым, а выйти одетым под любой климатический пояс, а то и выехать на только что приобретенном автомобиле, да к тому же и в статусе домовладельца: на верхних этажах универмага размещались торговые фирмы, в том числе и по продаже недвижимого имущества.
Да, интересно бывало на Баблинг Велл род в любой день и в любой час, но в тот вечер, о котором идет речь, — особенно, потому что в восемь часов в кинотеатре «Гранд» должен был начаться концерт Шаляпина. В городе с почти пятимиллионным населением имелось бесчисленное множество различных мест увеселения, но не нашлось приличного и достаточно вместительного концертного зала, где бы мог выступить великий артист. Поэтому импресарио Сток и выбрал кинотеатр, рассчитанный на полторы тысячи человек: ведь Шаляпин получал огромные гонорары.
Горделов и Родин приехали заблаговременно, взволнованные и празднично радостные. Ведь только представить себе: сейчас они увидят и услышат Шаляпина, самого Шаляпина, о котором, как о сказочном персонаже, слышали от своих родителей с детства!
Мраморный подъезд кинотеатра «Гранд» был ярко освещен, и к нему один за другим бесшумно подкатывали лимузины. Три великана индуса в парадных ливреях, три смуглых бородатых красавца едва успевали открывать дверцы машин, из которых выходили дамы в меховых манто и господа в вечерних костюмах. Сливки шанхайского общества съезжались в этот вечер в «Гранд»: весь дипломатический корпус, главы всех трех шанхайских муниципалитетов, командующие иностранными воинскими контингентами, президенты и главные управляющие фирм и банков, китайские миллионеры-компрадоры и финансисты со своими красавицами женами и дочерьми.
В зрительном зале передние ряды искрились бриллиантами, украшавшими декольтированных дам, а строгие фраки и смокинги их спутников оттеняли белизну обнаженных плеч и рук, создавая эффектный фон.
Начиная со средних рядов публика была скромнее, и Гога, смущавшийся вначале своего синего костюма — смокинга у него еще не было, — почувствовал себя свободнее. Задние ряды занимала публика и вовсе скромная, главным образом русские, заработки которых не могли сравниться с окладами иностранцев. Но как раз эта публика была настроена наиболее празднично, потому что для нее приезд Шаляпина выходил далеко за пределы просто культурного события. И выглядели русские в этот вечер так, как на первый день Пасхи.