Любимов вдруг вспомнил о Гипотезе Паблик Рилейшнз и Верховского.
— А что если его вытолкнули в окно, а тело подобрали и увезли на машине? — произнес он с таким видом, будто это только что пришло ему в голову, и тут же открестился от своего предположения: — Нет, бред какой-то...
— Главные вопросы: кто и почему? — сказал Майзель. — При условии, конечно, если это не маньяк, действия которого непредсказуемы.
— Маньяк предполагает серийность. — Вятич вытащил трубку. — Вчера президент, сегодня директор, завтра главбух... Прошу, Дмитрий Иванович, прощения за циничную шутку. Между прочим, жена Игоряинова обнаружила, что пропала сберкнижка. Я думаю, что сберкнижка там же, где ее владелец. Вопрос в том, что заставило Виктора скрыться, и, судя по всему, надолго, раз он решил прихватить сберкнижку. Может быть, Олег, моя вчерашняя версия самая верная? Пошел наш Виктор Васильевич по бабам, ударился во все тяжкие...
— А этого следователя прислал, чтобы нас окончательно запутать и, главное, запутать жену! И, вообще, его настоящая фамилия Монте-Кристо! — повысил голос Любимов. — Нет, Миша, у меня самые недобрые предчувствия. Не исключаю, что Витю давно пасли, и он об этом знал, но мне ничего не говорил — надеялся, что сам справится. А потом уже поздно стало. И не исключаю также, что Каляева к нему подослали, — скользкий тип этот Каляев. Может быть, Миша, ты недалек от истины: на очереди или я, или Дмитрий Иванович, или еще кто-нибудь — кто знает, что этой публике в голову взбредет...
— Но причина — причина в чем? — отчаянно выкрикнул Куланов, которому быть «на очереди» совсем не хотелось.
— Не знаю. — Любимов засунул руки в карманы и быстро заходил вдоль стены. — Не знаю, не знаю, ничего не знаю! Не знаю ничего, кроме одного: нельзя бездействовать, надо что-то предпринимать...
— Но что именно — вот вопрос! — бросил почти гамлетовскую реплику Похлебаев. — Что меры необходимы, понимают все, но какие именно?
— Сейчас откроется люк на потолке, и deus ех machiпа[7] даст нам указание надеть белые тапочки и ползти на кладбище, — сказал Вятич и закурил. — Я тебе, Оля, советую сделать пару затяжек. Для успокоения. Все равно поздно теперь уже здоровье беречь, — пояснил он свои дерзкие слова.
Любимов хотел что-то сказать, но сделался белым как мел и выбежал из комнаты. Все услышали, как он орет на Вовика Нагайкина, вышедшего на свою беду покурить в коридор.
Вопли Любимова донеслись и до смирившегося с опоросом ежей Гая Валентиновича Верховского. По традиции, прежде чем приступить к работе, Гай Валентинович занес в особую тетрадку данные об авторе полученной рукописи. Данных было негусто: фамилия и номер телефона на клочке бумаги. После этого Гай Валентинович установил пюпитр. Такую уж он приобрел привычку: листы читаемой рукописи клались по левую руку и транзитом через пюпитр по одному отправлялись направо. Соответственно, левая стопочка понемногу уменьшалась, а правая понемногу росла. В данный момент бумаг с обеих сторон пюпитра было примерно поровну.Верховский читал: «...В этот день мы узнали нашу задачу. Нас предстояло сбросить на парашютах в белорусских лесах. Товарищ Васильев в присутствии Колотовцева Г.Б. сообщил, что на нас возлагается особое задание Родины — испытать в боевых условиях новое оружие.
— Вакцинальное оружие, — уточнил Колотовцев Г. Б. — Вам будет введена особая вакцина, своего рода прививка против смерти.
— Вам оказано особое доверие партии, народа и лично товарища Иосифа Виссарионовича Сталина первыми из советских людей испытать практическое бессмертие, — подхватил слова Колотовцева Г. Б. товарищ Васильев. — Командование надеется, что вы с высокой честью выполните свою задачу.
Колотовцев Г. Б. кратко ввел нас в курс дела. Оказывается, наука установила, что у ряда людей в организме содержится вещество, практически делающее их бессмертными. Естественно, что у этих людей свой, отличный от других, образ жизни. Это вещество можно передавать от таких людей другим людям. Но не всем. Для того что бы вакцина оказала действие, необходим особый, редкий состав крови. Такой состав был у тех, кого собрали из разных родов войск в Энске. К сожалению, ни тов. Трапезунд, ни Равиль Зиннурович Хануманов таким составом не обладали, и поэтому им вакцину решили не вводить.
Далее Колотовцев Г. Б. познакомил нас с особенностями реакции организма на введение вакцины. Он произносил много различных терминов, но ни один из них, за исключением «алиум», «фитонциды» и «вторичные метаболиды»[8], я, к сожалению, не запомнил. Постараюсь тем не менее передать суть дела.
7
Бог из машины (лат.). В античной трагедии развязка часто наступала благодаря вмешательству бога, появляющегося на сцене с помощью механического приспособления.
8
Бородавин ошибается. Нет сомнения, что Колотовцев говорил о вторичных метаболитах.—Примеч. И. В. Верховского.